Том 1 Глава 80 Спать вместе

Тан Шиши расчесывала волосы во внутренней комнате. Хотя было немного не по себе от голода, Тан Шиши была очень спокойна.

С детства и до зрелых лет она не раз прибегала к этому приему. Никто не мог устоять перед ней. Линь Ваньси, Тан Минчжэ, Ци Цзиншэн… все без исключения.

Молодец против овец, а против молодца и сам овца. В присутствии наложницы Су и ее дочери Тан Шиши никогда не вела себя как избалованный ребенок, потому что знала: даже если она умрет от голода, наложница Су ни разу не нахмурит брови, но с другими людьми все было иначе. Тан Шиши знала, что она красива, а также знала, что к ней благосклонны. Пока она не ела и не суетилась, другой стороне не требовалось много времени, чтобы покорно отдать то, что она хотела.

Особенно когда речь шла о мужчинах, это беспроигрышный вариант*, много раз проверенный на деле. Раньше ее целью был Ци Цзиншэн, теперь — Чжао Чэнцзюнь.

Тан Шиши думала без всякой вины, она рисковала своей красотой и фигурой, чтобы родить ребенка для Чжао Чэнцзюнь. Не слишком ли помыкать им в течение пяти-шести месяцев?

Вовсе нет.

Не прошло и минуты, как Тан Шиши услышала, что слуги вышли на улицу. Тан Шиши по-прежнему не двигалась и внимательно разглядывала себя в зеркале, но уголки ее рта тихонько приподнимались.

Она знала, что победила.

Снаружи донесся беспомощный голос Чжао Чэнцзюнь:

— Ладно, выходи есть.

— Нет, — Тан Шиши становилась все более бесстрашной: — Я занята расчесыванием волос и не могу освободить руку.

Чжао Чэнцзюнь глубоко вздохнул, с невозмутимым лицом прошел во внутреннюю комнату и сказал со скрытой угрозой в тоне:

— Ты не переусердствуй. Питайся правильно и не мори ребенка голодом.

Тан Шиши хлопнула расческой по туалетному столику:

— Нельзя морить голодом ребенка, значит, взрослый не имеет значения? Если принц недоволен, пусть отнесут обратно. Я не могу себе этого позволить.

Чжао Чэнцзюнь бросил на нее тяжелый взгляд, Тан Шиши подняла шею, уверенно сидя перед зеркалом. С точки зрения Чжао Чэнцзюнь было видно только ее боковое лицо. У нее была стройная шея с прямыми плечами. Линии от профиля до плеч были изящными. За плечами ее длинные волосы естественно ниспадали, их блеск струился, как водопад.

Глядя на такое лицо, он не мог выразить своего гнева, хотя и был зол. Тем более он видел ее стройную фигуру, не прикрытую верхней одеждой. Она была беременна уже четыре месяца, но ее фигура была такой же, как у юной девушки, и даже еще тоньше, чем до его военного похода. Как Чжао Чэнцзюнь мог быть так суров к ней?

Чжао Чэнцзюнь прекрасно понимал, что это будет продолжаться бесконечно, как только отступит, но все равно не мог этого вынести. Потому он смягчил свой тон и сказал:

— Ладно, я не внимателен и не должен тебя расстраивать. Ты, разумеется, важнее ребенка. Не мори себя голодом. Выходи.

Тан Шиши по-прежнему не двигалась. Чжао Чэнцзюнь оставалось только шагнуть вперед, чтобы помочь Тан Шиши выйти, и с особой осторожностью привел ее в столовую.

Тан Шиши одержала полную победу и была очень довольна. Усевшись за стол, она сказала:

— Я не могу есть одна. Принц, ты поешь со мной?

Чжао Чэнцзюнь зашел так далеко. Неужели он не сможет сделать такой уступки? Чжао Чэнцзюнь слабо кивнул головой:

— Конечно.

Тан Шиши с радостью взяла миску и подала им двоим рис. Чжао Чэнцзюнь глубоко вздохнул, наблюдая за ее движениями.

Женщина, знающая силу своей красоты, была впрямь страшной. Поскольку с детства она обнаружила, что окружающие не желают отказывать ей в ее просьбе, она становилась все более высокомерной и своевольной и в конце концов превратилась в такую избалованную особу, какой была сейчас.

Все ее нынешние манеры — это большая заслуга ее родителей и родственников. Однако Чжао Чэнцзюнь втайне посмеивался над собой. У него нет никакого права говорить о родителях Тан Шиши, ведь он и сам такой же жалкий. Очевидно, что, безжалостно расправившись с ней, он мог бы решить эти проблемы, но он никогда не хотел этого делать.

Чжао Чэнцзюнь ел вечернюю трапезу вместе с Тан Шиши. Было уже довольно поздно, когда пришли слуги, чтобы убрать утварь. Чжао Чэнцзюнь взглянул на небо за окном и сказал:

— Тебе надо отдохнуть.

Тан Шиши прикрыла живот, на мгновение смутилась и прошептала:

— Я растолстею, если лягу спать после еды.

Чжао Чэнцзюнь поднял брови, услышав:

— Дел у тебя впрямь много. Ты же и так худая, боишься потолстеть?

Тан Шиши встревожилась, услышав это: ее можно назвать глупой, но никогда нельзя назвать непривлекательной! Она была очень раздосадована и тут же огрызнулась:

— Конечно, ты не боишься, ведь не в твоем теле он растет. Бедная я, я так стараюсь даже при беременности, а меня отчитывают.

Чжао Чэнцзюнь молча смотрел на нее, глубоко осознавая, что просто выставляет себя на посмешище. Ну что поделать, Чжао Чэнцзюнь мог только еще раз сделать шаг назад и сказать:

— Ладно. Я пойду с тобой переваривать пищу, а потом лягу спать. Ты не против?