Том 1 Глава 93 Оставить сына

Лу Юйфэй поздно ночью проснулась от шума. Она небрежно надела платье, а Чжан-момо уже вышла наружу на вестями. Через некоторое время Чжан-момо вернулась и с торжественным лицом сказала Лу Юйфэй:

— Шицзыфэй, княгиня собирается рожать.

— Я знаю, — Лу Юйфэй быстро поправила волосы и сказала, — только что услышала. Момо, помоги мне переодеться, я пойду туда, буду наблюдать.

Чжан-момо повиновалась, быстро зажгла свет и позвала всех, чтобы помочь одеться Лу Юйфэй. Лу Юйфэй только успела надеть рубаху, как к воротам кто-то подошел.

Чжан-момо вышла. Она вернулась вскоре после встречи с угрюмым лицом:

— Шицзыфэй, баба доложила, что князь приказал никому не выходить на улицу. Если кто-то будет обнаружен разгуливающим по резиденции без разрешения, он будет наказан как мятежник.

Все служанки в комнате потрясенно переглянулись. Мятеж — это не то, о чем можно было говорить просто так, особенно если речь шла о правящей семье. В случае обвинения они должны беспокоиться не только о своей смерти, но и о том, будут ли вовлечены их родственники. Цзин-ван наложил строгий запрет — никому не разрешалось выходить на улицу и никому не разрешалось передавать новости.

Одежда Лу Юйфэй была наполовину сменена. Она сняла с головы жемчужную заколку и бросила ее на туалетный столик:

— Достаточно, не нужно переодеваться. Время зря потратили.

Чжан-момо никогда не испытывала ничего подобного, ее пальцы дрожали от страха, а все тело было встревожено и напугано. Это было не что иное, как роды, и не то чтобы она не видела, как рожают женщины. Зачем князю поднимать такую шумиху?

Кто не знал, подумал бы, что в резиденции произошли перевороты.

Лу Юйфэй глубоко вздохнула, опустилась на табурет и долго не находила в себе сил пошевелиться. После некоторого молчания Лу Юйфэй почувствовала, что в комнате душно, и сказала:

— Откройте окна для проветривания. Уголь скоро прогорит. Уберите его и замените горшок на новый.

— Да.

Служанка приняла распоряжение, понесла горшок с углем за углем на улицу. Воспользовавшись тем, что в комнате стало меньше людей, Лу Юйфэй подошла к Чжан-момо и негромко сказала:

— Момо, князь не разрешил нам выходить. Ты должна караулить у угловых ворот и следить за движением снаружи. Как только появятся новости, сразу же приходи и сообщай мне.

Чжан-момо повиновалась и непрерывно повторяла: «старая служанка поняла». После этого Чжан-момо заколебалась и тихо спросила сердитым голосом:

— Шицзыфэй, как Вы думаете, ребенок — мальчик или девочка?

Лу Юйфэй поджала губы, лицо ее стало мрачным, в котором не виднелось ни тени печали или радости. Мальчик или девочка? Лу Юйфэй надеялась, что это будет девочкой.

Небеса были благосклонны к ней, но рожать сына в такой момент было нежелательно.

После ухода Чжан-момо Лу Юйфэй осталась в спальне одна, расхаживая по комнате и суетясь. В конце концов, Лу Юйфэй охватила настоящая паника. Она быстро пошла искать нитку буддийских четков, села на край дивана и, держа четки в руках, стала молиться:

— Это девочка, это должна быть девочка.

Лу Юйфэй долго ждала с тревогой. Когда петух уже прокричал, Чжан-момо вернулась с поникшим лицом. Увидев лицо Чжан-момо, сердце Лу Юфэй упало.

— Шицзыфэй, княгиня родила. Это мальчик.

В это же время во многих дворах княжеской рещиденции люди тихонько выбегали из угловых ворот и передавали новость своим хозяевам в комнате:

— Княгиня родила мальчика.

Во дворе Яньань повитуха держала новорожденного в пеленках и с нежной улыбкой показывала лицо ребенка Чжао Чэнцзюнь:

— Поздравляю, князь. Глядите, большой толстяк, весит восемь цзинь*.

*[斤 jīn — цзинь, около 0,5 кг]

Кожа ребенка была вся красная, а лицо морщинистое и одутловатое. В данный момент его глаза были закрыты, он не знал, в какой мир попал. Чжао Чэнцзюнь впервые увидел новорожденного. Он почувствовал изумление и чудо.

Все младенцы такими рождаются? В представлении Чжао Чэнцзюнь, ребенок был завернут в красные пеленки, чистый и опрятный, белый и пухлый. Чжао Чэнцзюнь думал, что дети рождаются именно такими.

Оказывается, они появляются на свет маленькими и хрупкими. Завидев, как Чжао Чэнцзюнь внимательно наблюдает за ребенком, повитуха смело попросила Чжао Чэнцзюнь протянуть руку и положила новорожденного на руки Чжао Чэнцзюнь. Все тело Чжао Чэнцзюнь напряглось. Он немного растерялся, глядя на маленького ребенка на своей ладони, думая про себя, что это его сын.

Его и Тан Шиши сын.

Он тоже был таким, когда родился?

Чжао Чэнцзюнь не смел пошевелить руками. Лю Цзи, увидев скованную позу Чжао Чэнцзюнь, ловко перехватил новорожденного: