Глава 28
Сакура нервничала. Нервничала… и чувствовала себя виноватой.
Задумавшись, она поняла, что у неё, вероятно, никогда не было того, что действительно можно было бы считать «свиданием», и ближе всего она была к этому с Саске.
Её мужем.
Она вздохнула и отложила расчёску.
Что она делала? Серьёзно? Шла на свидание с другим мужчиной, будучи замужем? Занималась сексом с другим мужчиной, будучи замужем? Несколько раз?
Сакура осмотрела лицо в зеркале. Она выглядела так же, как и всегда, но почему-то с трудом узнавала себя, эту женщину, которая внутренне спорила, сколько косметики можно считать перебором и какой наряд ей следует надеть на свидание с мужчиной, который не являлся её мужем.
Свидание с мужчиной, которому она позволила нагнуть себя над столом на работе не больше десяти часов назад…
Глаза Сакуры непроизвольно закрылись, когда по телу прокатилась волна жара при воспоминании о том, что она чувствовала, когда Какаши входил в неё снова и снова, пока они оба не кончили, воспоминании о том, как глубоко отозвался в ней его голос, когда он сказал ей, что она невероятна, прежде чем начать целовать её, пока не перестало хватать дыхания…
И тогда она вновь почувствовала себя виноватой, не только из-за того, что сделала, но и потому, что по-прежнему хотела его, этого мужчину, который не являлся её мужем.
Этого мужчину, который заставлял её чувствовать себя гораздо более живой, чем она считала возможным.
Проклятье.
Она прижала ладони ко лбу.
Хуже всего было то, что она знала, что пойдёт на это свидание независимо от того, насколько виноватой себя чувствовала или насколько это было неправильно, потому что ей этого хотелось, и, очевидно, она была эгоисткой. Ей хотелось проводить больше времени с Какаши. Чёрт, да была бы воля Внутренней Сакуры, она бы провела с Какаши вечность.
Боже правый!
О чём она только думала?
В отчаянии она потянула себя за волосы.
Отлично, теперь она должна их поправить. Так, чтобы они хорошо смотрелись на свидании. Её свидании с Какаши.
Ей захотелось закричать.
В конце концов, она остановилась на пышной юбке цвета морской волны, белой майке и паре дополненных ремешками коричневых танкеток на приемлемом семисантиметровом каблуке, которые были не слишком нарядными и не слишком повседневными, так как она осознала, что вообще-то понятия не имела, где они собирались ужинать.
В целом, этот прикид был лишь немного более формальным, чем тот, который она могла бы надеть в паб, но всё же он был более нарядным, чем всё, что она носила со времени последней посещённой ею свадьбы…
…На самом деле, может быть, он и был слишком нарядным… Разве они не должны были вести себя так, будто просто пришли на дружеский ужин, как это было множество раз до этого?
Внезапно запаниковав, она повернулась, чтобы вернуться в спальню и переодеться, но услышала стук в дверь. Она взглянула на часы на плите и нахмурилась… Было без десяти восемь… Это не мог быть Какаши.
И всё же это, без сомнения, его чакра чувствовалась на её крыльце.
Сердцебиение невольно ускорилось, когда она направилась к двери. Какого чёрта он делал здесь рано? Он никогда не приходил рано. Никуда. Никогда.
Изо всех сил стараясь успокоить нервы, она потянулась к дверной ручке.
Какаши нервничал.
Что было понятно, потому что он был почти уверен, что все другие свидания, на которых он бывал, были связаны с миссиями, кроме того, которое много лет назад устроила ему Куренай (и которое научило его, что, хотя с гражданскими может быть приятно в постели, они не подходят для отношений с кем-то, кто неоднократно испытывал… и причинял… различные формы психических и эмоциональных травм с четырёх лет, плюс-минус).
А ещё тот факт, что это была Сакура, его лучший друг и женщина, в которую он был влюблён последние года три или около того… которая, к тому же, была замужем за ещё одним из дорогих ему людей…
Он нервничал, потому что хотел, чтобы свидание прошло отлично… он хотел, чтобы Сакура увидела, насколько хорошо им может быть вместе за пределами спальни (или кабинета, в зависимости от обстоятельств), и хотя он знал, что одного успешного свидания вряд ли будет достаточно, чтобы заставить её решить покончить с браком, он надеялся, что оно в совокупности со всеми ужинами, которые они устраивали как импровизированная семья, и предстоящей миссией покажет ей, что она может иметь, должна иметь — без чувства вины и риска причинить Саске боль сильнее, чем это было неизбежно.
Он нервничал, потому что каким-то образом, несмотря на всю эту несвойственную ему нервозность, он покинул свою квартиру и оказался в доме Сакуры за целых десять минут до назначенного времени.
Если бы Гай увидел его сейчас, он бы никогда больше не называл его «крутым»…
Когда Сакура наконец открыла дверь, Какаши совсем забыл о своей нервозности. Он давно не видел её такой прихорошившейся… одежда, хоть и простая, подчёркивала её фигуру, и хотя на ней не было никаких украшений, она уложила волосы в элегантный хвостик на боку, который ниспадал на её плечо свободными волнами.
Ему захотелось накрутить эти розовые локоны вокруг пальцев, притягивая её для поцелуя.
Сакура открыла дверь и увидела Какаши, стоявшего с другой стороны в одной из версий своей обычной одежды… Он избавился от жилета, в то время как вместо тёмно-синих его штаны, рубашка, маска и сандалии были тёмно-серыми, всего на пару оттенков светлее, чем его глаза, и без хитай-ате его серебристые волосы падали на лоб привлекательно растрёпанным образом, пока он почёсывал затылок.
— Я собирался принести тебе цветы, но… Ино-чан… — сказал он с лёгкой, смущённой улыбкой.
Хотя Сакура слегка покраснела от того, как он смотрел на неё, когда говорил, она не могла не рассмеяться.
— Ага, она точно задала бы кучу вопросов, если бы вечно одинокий Копирующий Ниндзя решительно зашёл в цветочный магазин за букетом…
Какаши помолчал, потом предложил ей локоть.
— Что ж, полагаю, это любопытство было бы оправдано, — согласился он. — Я бы не стал покупать цветы кому попало…
Покраснев, когда он подмигнул ей, Сакура взяла его под руку, вышла за дверь и закрыла её за собой.
Когда она повернулась, чтобы позволить ему увести себя с крыльца, он наклонил к ней голову.
— Ты прекрасно выглядишь, — прошептал он, и жар его дыхания возле уха заставил её вздрогнуть, несмотря на приятный летний вечерний воздух, в то время как его слова наполнили её сердце теперь уже знакомым тёплым чувством, которое она так часто испытывала рядом с ним.
— Спасибо, — застенчиво ответила она, убирая от него руку, когда они вышли на тротуар. Она не хотела, чтобы у кого-то, кто мог бы их увидеть, сложилось ошибочное (или всё же правильное?) впечатление…
Но, к своему огорчению, она обнаружила, что почти сразу же соскучилась по его прикосновению, и не смогла удержаться от того, чтобы повернуться и посмотреть на него.
Он был так красив, даже в этой проклятой маске.
— Знаешь, этот цвет тебе идёт… Тебе следовало бы носить его почаще, — тихо сказала она, краснея. Затем, поддразнивая, добавила: — Даже несмотря на то, что он делает тебя довольно однотонным… Серая одежда, серые глаза, серые волосы…
Он взглянул на неё краем глаза и нахмурился.
— У меня серебристые волосы, — твёрдо заявил он.
— Ну… — произнесла она, и её губы тронула озорная улыбка. — Полагаю, некоторые действительно называют красивых мужчин определённого… возраста… «серебряными лисами»…
Он наклонил голову в её сторону.
— Конечно, я не понимаю, что ты имеешь в виду, говоря об определённом возрасте, но я рад, что ты признаёшь, что я красив… — уголок его рта приподнялся в фирменной дерзкой ухмылке.
Сакура отвернула голову в притворном презрении, надеясь, что тусклый свет уличных фонарей не позволит ему заметить её раскрасневшиеся щёки.
— Тебе бы проверить своё эго, — фыркнула она. — Я бы предпочла не тратить чакру на то, чтобы тащить тебя домой только потому, что твоя голова под весом короны стала слишком тяжёлой для шеи.
Он приложил палец к губам.
— Полагаю, если бы ты несла меня, тебе было бы довольно трудно заниматься одним из твоих любимых занятий — пялиться на мой очень привлекательный зад, так что… — задумчиво произнёс он.
Сильно покраснев, Сакура открыла было рот, чтобы возразить, но Какаши заговорил первым.
— Не думай, что я не заметил, Сакура-чан… — отметил он, приподняв бровь. — Но не бойся! — он театрально поднял палец в воздух. — Я буду держать своё эго в узде, чтобы ты могла пялиться на мою задницу в любое время, когда захочешь.
Закатив глаза, Сакура покачала головой.
— Ты невозможен, — вздохнула она.
— Ты бы предпочла, чтобы я шёл впереди тебя? Я не возражаю… — галантно предложил он.
Подавив смех от его нелепого предложения и от обманчиво серьёзного выражения его лица, Сакура возразила:
— Спасибо, я бы предпочла идти не с подветренной стороны от тебя.
Какаши выглядел смущённым.
— Но я думал, тебе нравится, как я пахну, Сакура-чан?
— И что же навело тебя на эту мысль? — возразила она, ненавидя себя за то, что её щёки вспыхнули в миллионный раз за этот вечер.
— Ты сама мне сказала, — ответил он так, будто это было очевидно. — Конечно, тогда ты была далеко не трезвая… Но с пьяных уст срывается много правды… — он пожал плечами.