IV. Глава 6. Паралич
Как я и думал, лекари оказались бессильны. Единственный потенциально действенный способ, который они смогли предложить – полностью заменить мне кровь и костный мозг на подходящий от близких по анатомии монстров, чтобы остановить аутоиммунную реакцию. Я отказался. Я нутром чуял, что Промештейн не обманывала, и я правда встал бы на ноги через два месяца. Это не стоило таких рисков. Если бы богини хотели меня убить – я бы уже давно лежал в могиле.
Другая неудивительная новость – Алиса была вне себя от эмоций. Конечно, меня уже не раз калечили, даже приковывали к постели, но в этот раз она отреагировала почти что истерично. Меня не только парализовало на ближайшие недели, так ещё и изнасиловали обе богини, и предала Промештейн.
И всё это, образно говоря, прямо у неё под носом. Алиса много чего не любила, но больше всего её бесила собственная беспомощность.
“Не надо было подпускать к тебе эту крылатую дрянь!” высказывалась Алиса, когда утёрла слёзы, стоя над моей койкой. “Я знала, что тут что-то нечисто, но всё равно позволила! Сидела себе в лаборатории, ни разу не проявляла ни к кому интереса, и тут внезапно захотела!”
“Я был с ней наедине почти каждый день. Она шыряла в меня всякими шприцами, обычно без спроса, и ничего. Мы не могли ничего подозревать. У неё были тысячи возможностей мне навредить, и для этого не обязательно было забираться ко мне в штаны.”
“Ни о чём не волнуйся, дорогой,” сказала она, волнуясь где-то в сто раз больше моего, “Это было так внезапно… мы не успели сдержать слухи. В общем… весь мир уже знает, что с тобой случилось. Но я уже получила сотни писем поддержки от тех, кто готов ради тебя на всё, не то что присматривать за тобой.”
“Я надеялся, что ты тоже будешь.”
“Конечно, буду!” сказала она, и поцеловала меня в лоб. “Тамамо уже предложила замещать меня чаще, чтобы у меня было время для тебя. Когда меня не будет, о тебе позаботятся Рыцари, или другие добровольцы. Ты не останешься один! Ну, если сам не захочешь. Я знаю, ты не против одиночества.”
“Спасибо, Алиса,” искренне сказал я.
“Если не сильно устал, можешь рассказать, что именно произошло?”
Я кивнул. Я уже хотел спать, но в остальном, чувствовал себя вполне неплохо. Головой. Ниже не чувствовал ничего.
Когда Алиса убедилась, что моей жизни ничего не грозит, она отнесла меня в новую гостевую комнату, подальше от той, где всё случилось. Я не был суеверным, и мне было пофиг на такое, но Алиса, несмотря на то, что постоянно твердила то же самое, отреагировала так, будто начала верить в знаки и карму. Ну, стресс и не до такого доводит.
Она положила меня на кровать, и вскоре в комнату вошли все Рыцари, должно быть, которых Алиса пригласила телепатией.
Когда все расположились, я начал свой рассказ. Много времени это не заняло. Я решил, что им незачем знать сексуальные предпочтения Промештейн… как и мои, и я начал с того, что мы закончили, и она сказала, что заразила меня чем-то, что должно привести к долгому параличу, потом пришли богини, забрали мою силу известным им способом, и затем все смылись в неизвестном направлении, а что было дальше, можно спросить у Гранберии.
Я решил оставить слова Промештейн при себе. Я не привык скрывать что-то от Алисы, но что-то в её идеях зацепило меня. Я не мог пока однозначно сказать, что я думал по их поводу, и решил поразмыслить, как мне и советовали.
Надо же хоть когда-то начинать, в самом деле.
Когда я закончил, никто не мог найти слов. Тишину нарушила Альма Эльма.
“Не пора ли нам начинать обсуждать, что будем со всем этим делать?”
“Согласна,” сказала Гранберия. “Мы уже сражались с ними. Такое вероломство не может остаться безнаказанным!”
“Нет, не пора,” сказала Алиса. “Поверьте, я с вами. Но сейчас Лука нуждается в нас. Это всё, что имеет значение. Начнём строить планы через пару недель, не раньше. Я позвала вас не для военного совета. Я только хочу узнать, сколько смен по уходу вы готовы взять, или, в случае Тамамо, сколько будешь замещать меня на троне.”
“Два дня в неделю,” ответила Тамамо.
“И всё?” неверяще воскликнула Алиса. “Это же ради него! Я не от нечего делать прошу подменить меня!”
“Лука не ребёнок, чтобы с ним каждый день нянчилась ‘мамочка’.” твёрдо сказала Тамамо. “Я буду присматривать за ним ещё два дня. Это больше половины моего времени, а я у себя, вообще-то, не только штаны просиживаю.”
“Да, конечно, ты права,” сказала Алиса. “А вы?”
“У меня очень плотный график,” сказала Эрубети. “Но я смогу выделить как минимум один световой день в неделю.”
“У меня нет обязанностей,” угрюмо сказала Гранберия. “Кроме тех, которые ты мне поручаешь. Если нужно, я останусь с ним столько, сколько потребуется.”
“Мне тоже часто нечего делать,” сказала Альма Эльма. “Можете на меня рассчитывать, когда другим некогда.”
“Также я лично отберу других желающих,” сказала Алиса. “Тебе не успеет никто надоесть. Ты будешь только в лучших руках.”
“Ни разу не сомневался,” улыбнулся я. “Чувствую себя таким любимым. После такого, хоть бери, и болей почаще…”
“Даже не думай,” горько улыбнулась Алиса. “…И ещё одно. Скажу при тебе, чтобы ты не чувствовал вины за… мало ли за что. Мне сказали, у тебя будут проблемы со сном. Когда твои нервы начнут восстанавливаться, это будет больно. Я дам всем доверенным к тебе монстрам разрешение на любые методы, которые помогут тебе отвлечься от боли, или помочь уснуть. Да, любые. Кроме тех, которые не захочешь.”
Альма Эльма резко подняла руку. “Тогда я беру больше смен!”
После такого, можно было бы подумать, или даже понадеяться, кому как, что следующие несколько страниц будут наполнены историями, как со мной трахались всевозможные монстры из очереди перед другими, протянувшейся до горизонта.
Но на самом деле, первые две недели меня не надо было ‘успокаивать’ в этом смысле, ведь я ничего не чувствовал. Я просто читал, спал, смотрел в потолок, слушал музыку, и по новой в любом порядке. Моим помощницам просто нужно было регулярно переворачивать меня. Ну, и относить в туалет. Илиас восстановила чувствительность, чтобы я мог испражняться самостоятельно, но мне нужно было туда ещё как-то попасть. Когда я ходил ‘по большому’, приходилось ещё терпеть унижение, что меня приходилось подтирать и мыть. Никто не жаловался, но вряд ли это было весёлым занятием.
Гранберия ни разу не подколола меня. Не то чтобы я был таким уж жалким и подавленным, чтобы не воспринять юмора, поэтому спросил, почему. Она только усмехнулась, и сказала, что если бы я знал драконье дерьмо, человеческое бы запахло розами.
Действительно. Я напомнил себе, когда встану на ноги, никогда не ходить в туалет после неё.
Чащё всего за мной ухаживала Алиса или кто-то из Рыцарей. Когда они были заняты, или просто для разнообразия, ко мне приходили другие монстры. Гарпии, суккубы, кицунэ, включая знакомых, вроде Яо и Нанаби. Нередко у моей кровати оказывались даже королевы.
Королева Эльфов, которая, как я думал, пришла просто из чувства долга, ведь она когда-то хотела стерилизовать меня, осталась со мной полные сутки без отдыха, и даже дала мне самое нежное купание в моей жизни.
Я принимал ванну через день, два раза в неделю с Алисой, остальные разы с кем придётся. Это было одним из немногих приятных опытов за всё моё парализованное время.
Мне поставили телевизор, чтобы я не скучал, но я включал его всего пару раз. Почему-то, мне было совершенно неинтересно его смотреть. Должно быть, я был в депрессии, не осознавая этого.
Книги воспринимал уже лучше. Я мог бы просто слушать аудиокниги, но присматривающие за мной монстры тоже часто скучали, и они сами предлагали почитать вслух.
Мы редко разговаривали ни о чём, если только я не оставался с кем-то, вроде гарпий, у которых рот просто не закрывался.
В какой-то день, даже не знаю, какой, за мной смотрела Гранберия. Она ухаживала за мной чаще остальных, примерно половину от всего времени. Отчасти потому, что она переживала за меня не меньше Алисы, но и по более приземлённой причине: у неё просто не было других дел. Она была воином в мирное время. Даже ходить на запугивания приходилось всё реже, не то что доставать меч из ножен.
Она просто сидела у кровати, где смотрела в мою сторону смесью обеспокоенности, грусти, глубоких раздумий, и злости.
Гранберия заговорила, когда я почти задремал.
“Когда выздоровеешь, не стоит и говорить, что я пойду с тобой хоть через адские врата, если придётся, чтобы добраться до их богинь и Промештейн. Они за всё поплатятся!”
“Я так не думаю,” сказал я, немного раздражённый тем, что мне дали поспать из-за такой чепухи.
“…Ты же не имеешь в виду, что пойдешь за ними без меня?”
“Нет. Я вообще никуда за ними не пойду.”
“?!.. Это не звучит как то, что сказал бы Лука, которого я знаю!”
“Зато звучит именно так, как сказал бы тот Лука, которого знаю я. Какой смысл? Убить их мы не можем, такое уже проходили, ничем хорошим не закончилось. Просто избить? И что это изменит? Из мироздания, по законам кармы, чудесным образом сотрётся содеянное? Они делают что-то плохое? Если так, совсем другое дело, что ж раньше не сказала. Тогда принеси мой меч, схвачу его зубами, и начнём реабилитацию.”
“Про них нет вообще никаких докладов,” сказала Гранберия. “Но это только может значить, что они хорошо скрывают свои планы! Надо разобраться с ними, пока они не успели воплотить их в жизнь! Они же взяли у тебя силу, чтобы сделать с ней… Ничего!”
“Может быть. Если всё так, как ты говоришь, я побегу на них даже быстрее тебя, уж в этом не сомневайся. Но я чувствую, что они не будут делать глупостей. Они залегли на дно. Их теперь ненавидит минимум полмира, если не больше, притом из всех фракций. Любое их действие может спровоцировать новую войну, и отношения между их созданиями, которое их сейчас устраивает, опять полетит к чертям. Они взяли у меня силу без спроса. Да, ничего хорошего, но это уже произошло. Вообще-то, они бы могли просто попросить её, и если бы причина оказалась хорошей, я бы сам её отдал. Они могли убить меня в любой момент, но не стали. Если бы они хотели опять поработить планету, начали бы с этого. Но они не хотят, ведь я ещё здесь. И ты всё равно хочешь рисковать нашими жизнями? Жизнями всех, кто окажется из-за этого под угрозой? Допустим, мы даже победим. Без потерь. Очень сомневаюсь, но всё же. Что дальше? Чего мы добились?”
“…Не знаю,” признала Гранберия. “Но я не могу просто сидеть на месте! Всё во мне требует их крови! Но я… слишком слаба. Я могу тренироваться хоть до посинения, по десять часов в день без выходных, но мне их даже не поцарапать. Раньше, может, от меня мог быть хоть какой-то толк, но не когда у них твоя сила. Я жажду мести!.. Но не могу! Если ты не будешь мстить за себя, никто не сможет.”
“Спасибо, Гранберия.”
“За что?! Я только признаю, что только ты можешь сделать этот выбор. Я не соглашаюсь с ним! Если так пойдёт и дальше, я начну сомневаться в тебе. Но это вряд ли. Ты уже скоро пойдешь на поправку. В тебе наверняка просто говорит слабость, вот увидишь.”
“Возможно, но я так не думаю. Ты сама говорила, что я хорошо сражаюсь только тогда, когда мне есть за что. Можешь вспомнить, чтобы я шел в бой только из-за мести?”
“Нет. Но должен был.”
“Так мне надо было отвечать на зло той же монетой? Каждый, кто меня обидел, должен понести наказание, во имя высшей справедливости?”
“Ну… да?”
“Тогда, может, начать с тебя? Как тебе такая справедливость?”
Едва договорив, я понял, что зашёл слишком далеко. Я мог пересчитать на пальцах одной руки, сколько раз видел у Гранберии слёзы. Я хотел как-то утешить, извиниться, но слова просто не шли. Как и ей тоже.
Остаток дня мы провели молча.
Боль накатывала постепенно, и где-то на шестую неделю уже ощутимо мешала спать. У Эрубети было решение: она забиралась ко мне на кровать, и поглощала моё тело целиком, чтобы только голова торчала. Пока я плавал в ней, накатывало полное расслабление, и боль отступала. После этого, кроме Рыцарей, до меня допускали только слаймов и многохвостых кицунэ, которые могли повторить такой трюк.