Часть 34

— Что тебе известно о резне Учиха? — спросил Мадара, слегка раскачиваясь в кресле, ковыряясь в еде.

Сакура, которая уже все съела, сидела, скрестив ноги. Ее глаза были устремлены на него с абсолютной сосредоточенностью, и Мадаре нравилось вот так безраздельно владеть ее вниманием.

— Честно говоря, немногое, — признала Сакура. — я была маленькой, когда это произошло. И, разумеется, я никогда не расспрашивала Саске.

— Разумеется, — тихо повторил Мадара, наблюдая, как завиток ее волос развевается на ветру.

— Если хочешь что-нибудь узнать, — начала Сакура, и по ее изменившемуся тону Мадара предположил: она тоже считает, что в резне есть что-то подозрительное, — то можешь обратиться к Цунаде-саме.

— И она мне так просто расскажет?

— Откуда мне знать? — ответила вопросом на вопрос Сакура, показывая ему язык. — Она даже мне не рассказала.

Мадара нахмурился. Если резня была своего рода заговором, то Хокаге, должно быть, в курсе. Судя по хронологии событий, в то время главой деревни был некто по имени Хирузен Сарутоби — Сандайме.

— Извини, я понимаю, это не шутки. — Сакура искренне сожалела о своем поддразнивании, но мысли Мадары были далеки от нее, чтобы как-то отреагировать.

— Могла ли эта информация дойти до Цунаде-чан после смерти Сандайме и Йондайме? — поинтересовался Мадара.

Сакура отшатнулась, как будто он швырнул кунай ей в лицо.

— Ты только что назвал ее Цунаде-чан?

— В моих знаниях о Хокаге и истории деревни все еще есть пробелы, — продолжил он, игнорируя ее вопрос, потому что был не вполне уверен, что было бы разумно объяснять свое безобидное стремление… принижать — неподходящее слово, но почему-то он так и норовил подколоть Цунаде. Несмотря на это, Мадаре она нравилась, пусть и совсем немного. Все-таки она — внучка Хаширамы.

Сакура посерьезнела, когда он пропустил мимо ушей ее вопрос. Расправив плечи, она скривила губы.

— Существует еще Совет старейшин, — объяснила Сакура. — Они помогают Хокаге управлять деревней, когда это необходимо. Старейшины вводят каждого нового главу в курс дела, так что, если кто-то и передал эту информацию Цунаде-саме, то только кто-то из Совета.

— Ты думаешь, они что-то скрывают?

— Про резню? — уточнила Сакура. — Возможно. Странно все это, тебе не кажется? Зачем Итачи пошел на такое?

— Было официальное объяснение?

Сакура покачала головой.

— Всем объявили, что Итачи просто сошел с ума.

Между ними воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом кресла Мадары, когда он раскачивался. Стая птиц порхала над головами, и Мадара взглянул на чистое небо, отметив, что луна больше не появлялась.

— Я бы хотел поговорить с Советом, — произнес он. Не было смысла спрашивать Цунаде о резне, если она получила информацию из другого источника.

Сакура усмехнулась.

— Они, безусловно, приятная компания, — сухо пробормотала она.

— Любишь Хокаге, но не ее Совет? — спросил он.

— Они кучка надутых старых традиционалистов, — фыркнула Сакура, скрестив руки на груди. — Они не жалуют Цунаде-саму, потому что говорят, что она слишком молода, хотя…

— Слишком молода?

— Хотя Йондайме был намного моложе, и он был превосходным Хокаге, — продолжила Сакура. — как и Цунаде-сама. Они глупые старикашки.

Мадара почувствовал, как его губы тронула усмешка.

— Похоже, у тебя к ним личная неприязнь.

Она сердито посмотрела на него.

— Я умоляла их одобрить мой план строительства детского крыла на месте двора за больницей, — пояснила Сакура. — Теплица нам нужна, но внутренний двор — это пустая трата земли. У нас и так сейчас мало свободного места, а население Конохи растет. Менее чем через десять лет наша больница станет слишком маленькой, чтобы обслуживать деревню, а им, видимо, все равно.

— Звучит разумно, — согласился Мадара. — Почему они отказали тебе?

— Слишком дорого, — с горечью пробормотала она. — Но разве безопасность и здоровье наших людей не бесценны? Если уменьшить налоговые льготы для основных кланов, то, безусловно, можно собрать достаточно денег на строительство дополнительного отделения, в котором мы так отчаянно нуждаемся.

Мадара не мог не восхититься Сакурой. Ее страсть была очаровательна, ее вдумчивость и рациональность — просто восхитительны. Опять же, он счел вполне логичным, что Хокаге выбрала ее в качестве ученицы. Он поймал себя на том, что затаил обиду на этот Совет, с которым еще даже не встречался.

— Ты настолько же умна, насколько красива, Сакура, — сделал ей комплимент Мадара, забавляясь, когда ее щеки покраснели. — И все же я хотел бы поговорить с Советом. Я думаю, что с резней действительно что-то не так.

Сакура понимающе кивнула, взглянув на небо. Ее перерыв подходил к концу.

— Я попробую организовать тебе встречу, но мне скоро нужно возвращаться к работе, — сказала она. — Ты останешься здесь?

Мадара кивнул и поднялся с кресла. Он протянул руку, чтобы помочь ей встать, и поцеловал, прижимая милое личико Сакуры к своему с большей нежностью, чем обычно показывал.

Она столько для него сделала, теперь его черед отплатить ей тем же.

***

Как только Сакура ушла, Мадара снова принялся за исследования. Он покинул главный дом, намереваясь вернуться позже, чтобы закончить с книгами и разобраться со святилищем.

Он заходил в каждый дом, с трепетом разглядывая найденные семейные фотографии Учиха. Мадара собирался поискать информацию о клане и проклятии, но вместо этого обнаружил, что отдает дань уважения и скорбит. Он с трудом сглотнул комок в горле, когда понял, как подвел собственный клан.

Возможно, если бы в свое время он не покинул Коноху, то смог бы предотвратить уничтожение Учих. Если б не гнев, возможно, ему удалось бы защитить их от такой участи.

Теперь от него не осталось и следа. На самом деле, Мадара не чувствовал даже раздражения. Лишь спокойствие, с оттенком печали. Он исправит свою ошибку.

Переходя от дома к дому, Мадара вскоре ощутил, что темное облако боли опустилось на его голову, а он даже не осознавал этого. Оно казалось меньше обычного, хотя его приторное присутствие было трудно игнорировать теперь, когда он его заметил. Интересно, разные эмоции вызывают разные виды боли, и пришла ли Сакура к такому же выводу.

Решив, что гулять в одиночестве по пустому жуткому кварталу вредно для его психического здоровья, Мадара вернулся к воротам и вышел на улицу.

Солнце все еще ярко светило, прохожих не наблюдалось, все разбрелись по своим делам.

Поскольку представилась такая возможность, Мадара взял на себя смелость исследовать деревню побольше. Он не был уверен, как люди отреагируют на то, что он бродит по улицам без сопровождения. Когда он был с Сакурой, на него откровенно пялились. Вероятно, без нее местные будут смотреть на него с отвращением.

Он все еще полагал, что за ним могут наблюдать из тени, поэтому ему нужно было следить за своим поведением. Мадара знал о своей склонности быстро впадать в гнев, и он не хотел рисковать сцепиться с каким-нибудь язвительным смельчаком.