Глава 22

Гермиона на мгновенье замолчала, столкнувшись аргументом Гарри. Прежде чем кто-либо из них успел что-либо сказать, их прервал Невилл.

— Гарри?

— Да, Невилл.

«Профессор МакГонагалл зовет тебя к себе в кабинет».

Гарри приподнял бровь и задумался. — Что же может быть нужно от меня помощнице Дамблдора?

— Она сказала, зачем? — с любопытством спросил он, на что Невилл отрицательно покачал головой.

Он посмотрел на время и понял, что перерыв должен был закончиться через несколько минут. — Скажи Хагриду, что я пошел к профессору МакГонагалл, хорошо?

. . .

Уже через несколько минут он стоял возле кабинета МакГонагалл. Тот факт, что преподавательница Трансфигурации вызвала его спустя два дня бездействия, не ускользнул от его внимания. Это лишь подтвердило для него несколько моментов.

Во-первых, Дамблдор — чертов сукин сын. Во-вторых, Дамблдор не планирует противостоять ему напрямую и использует свои пешки. В-третьих, МакГонагалл — пешка. В-четвертых, он был уверен, что отныне Дамблдор будет следить за каждым его шагом в Хогвартсе.

Он взял себя в руки, дважды постучал в дверь и стал терпеливо ждать.

«Войдите.»

Гарри открыл дверь и подавил инстинкт вздрогнуть от красно-золотой цветовой гаммы комнаты. Ему не очень нравилось жить в башне с такой же цветовой гаммой, но эта комната превзошла даже гриффиндорскую башню.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Поттер. МакГонагалл указала на стул, не отрывая глаз от листка пергамента, который читала.

— Спасибо, профессор.

Гарри сел и стал терпеливо ждать, наблюдая за тем, как работает психология. Если бы он был обычным подростком, вероятность того, что он испугался бы, была 50/50. Но вместо этого он обнаружил, что эта встреча была пустой тратой его драгоценного времени. Хотя он и думал так, у него хватило ума не озвучивать эту мысль вслух. Так что он молча ждал, и единственным звуком в кабинете был скрип пера, ходившего туда-сюда по пергаменту.

Через несколько минут после его прихода МакГонагалл оторвалась от своего пергамента. Она глубоко вздохнула, отложила перо и откинулась на спинку стула.

«Мистер Поттер, когда мы в последний раз встречались в кабинете директора, вы подняли несколько вопросов, напрямую касающихся вас. В свете недавних событий я решила заняться некоторыми из этих проблем». МакГонагалл сделала паузу, а Гарри пытался оставаться настолько бесстрастным, насколько мог, но, тем не менее, он был удивлен.

«Но прежде чем я начну, я хотела бы услышать ваши мысли на этот счет. Насколько я понимаю, у вас есть несколько претензий к профессорско-преподавательскому составу, и я бы предпочла, чтобы в ходе этой встречи вы были честны со мной».

На мгновение Гарри был приятно удивлен таким поворотом событий. Ему потребовалось некоторое время, чтобы проклясть все те фанфики, изображающие МакГонагалл слепой слугой Дамблдора. Он воспользовался моментом, чтобы тщательно все обдумать, прежде чем ответить.

Он не думал, что МакГонагалл решит вот так с ним поговорить. В лучшем случае он надеялся, что МакГонагалл предпримет какие-то действия, чтобы укрепить дисциплину среди студентов, но такого он не ожидал.

«Я хочу, чтобы сотрудники Хогвартса публично заявили, что я не вносил свое имя в Кубок Огня».

«Честно говоря, мы еще не установили этот факт». — нейтрально сказала МакГонагалл, и Гарри почувствовал, как глубоко внутри него поднимается гнев, но отмахнулся от него.

«В самом деле? Тогда, пожалуйста, предоставьте доказательства, которые указывали бы на мою вину». Он выжидающе посмотрел на главу факультета, которая по-прежнему молчала. «Подозреваемый считается невиновным, пока его вина не будет доказана. Учитывая, что вы отказались поддержать меня, когда на втором курсе произошел инцидент с Наследником Слизерина, я был бы признателен за доверие с вашей стороны, профессор».

«Я рассмотрю этот вопрос, и даю вам слово, что он будет решен до первого испытания». Пообещала МакГонагалл, на что Гарри одобрительно кивнул. «Что-нибудь еще?»

«Я прошу вас принять меры против студентов, которые носят значки с клевещущей на мое имя и имя моей семьи надписью. Если сотрудники Хогвартса не примут меры, у меня не останется другого выбора, кроме как отомстить, чтобы защитить честь своей семьи».

«Вы не станете делать ничего подобного, мистер Поттер. Те, кто носит эти значки, и тот, кто их создал, сегодня же получат заслуженное наказание». — строго сказала МакГонагалл, бросив на него взгляд.

«Если вы примете меры против этих студентов и сделаете так, чтобы подобного больше не повторилось, я буду вести себя дисциплинированно и сдержанно, профессор». Он обещал, но этого не произошло. В его характере мстить тем, кто обидел его, и переключение реальности не могло изменить эту сторону его характера.

— Это все, мистер Поттер? — спросила МакГонагалл, подняв бровь.

«Ну, есть еще поведение профессора Снейпа, и, как вы знаете, я не единственный, кто поднимает этот вопрос». Добавил Гарри.

«Я не слепая, мистер Поттер. Профессору Снейпу предстоит дисциплинарное слушание Совета управляющих Хогвартса. Помимо этого, профессор Дамблдор планирует созвать собрание по поводу поведения профессора Снейпа по отношению к вам. На этой встрече будет рассмотрен вопрос о его использовании легилименции — сказала МакГонагалл, и Гарри почувствовал, что это было сделано по ее настоянию.

«Что-нибудь еще?» — спросила МакГонагалл

«Ничего, о чем я мог бы подумать, профессор.» — Признал он.

«Хорошо. Теперь имейте в виду, мистер Поттер. Я бы предпочла наказать вас за тон, который вы использовали в кабинете директора, и за ваше поведение. Но, учитывая тот факт, что в тот момент у вас зашкаливали эмоции, в данный момент я закрываю на это глаза. Но не расслабляйтесь, если я обнаружу, что вы неуважительно относитесь к директору или кому-либо из персонала, я приму меры».

«Да, мэм.»

«Хорошо. С вами хотел бы встретиться профессор Дамблдор, желательно после того, как закончится первое испытание. Мне сказали, что оно касается лично вас».

«У меня нет возражений, если вы поприсутствуете на этой встрече». – Сказал он, на что МакГонагалл только кивнула. Он был этому рад, поскольку ему не хотелось раскрывать причины, по которым он просил ее присутствия. У него не было намерения быть разоблаченным перед человеком, который готовит его как свинью на убой.