Часть 24

Декабрь 1975 года.

Крошечная морщинка появилась на её лбу, когда Гермиона попыталась сосредоточиться на своих окклюменционных щитах. Сириус сидел на краю кровати, листая журнал по квиддичу. Он молча обращался с ней, потому что, хотя у него в комнате могли быть плакаты с маггловскими женщинами, у неё не могло быть того же, кроме как с мужчинами.

Ей было ужасно скучно до слёз, и, поскольку ей не разрешали посещать библиотеку, она решила быть полезной и постоянно повторять уроки, которые она прошла в Хогвартсе. В конце концов это стало повторяться, и она тяжело вздохнула, оглядываясь на своего брата.

«Ты ведёшь себя неразумно» — раздражённо сказала она ему.

Маленький волшебник зарычал и ещё ниже опустился на матрас.

Она закатила на него глаза.

«Что, если вместо этого я вывешу фотографии Амоса?» — нахально спросила она, и он, наконец, встретился с ней своим взглядом , собственно широко раскрытым, ошеломлённым взглядом.

«Нет!» — вырвалось у него, непреклонно качая головой — «Не бери в голову. Ты права! Маггловские модели намного лучше»

Она поджала губы, но предпочла проигнорировать его противоречивое поведение. Сириус был действительно единственным в своём роде. За исключением того, что у него был близнец, который каким-то образом оказался похожим на него. Это тоже делало её единственной в своём роде?

Их желудки одновременно заурчали, расстроенные медленным голодом. Они настороженно смотрели друг на друга, не уверенные, принесет ли им какую-нибудь пользу приглашение Кричера на ранний ужин. Прошло несколько дней с тех пор, как они приехали в Гриммо, и ни разу никто, кроме домового эльфа, не заговорил с ними.

Им оставалось только сходить в туалет, и даже для этого им иногда приходилось ускользать. Это было так несправедливо, когда она думала о том, как они могли бы провести каникулы с Джеймсом, вместо того, чтобы быть пленниками в собственном доме.

Сириус никогда не ладил с властью, поэтому он воспринимал ситуацию с гораздо меньшей терпимостью и постепенно становился всё более взволнованным. Только утром Кричер наконец сообщил им нечто из ряда вон выходящее. Они обедали с семьей дяди Сигнуса и вместе с другим уважаемым волшебником.

Если это было то, что считала её семья, она сильно сомневалась, что у него действительно хорошая репутация. Хотя единственным исключением был бы Абраксас, волшебник, по которому она начинала по-настоящему скучать.

«Добби не позволил бы мне так голодать» — пробормотала она себе под нос, и всё же Сириус услышал её и озадаченно посмотрел на неё.

Она послала ему застенчивую улыбку, слегка поёрзав на стуле.

«Домашний эльф Абраксаса» — медленно объяснила она, и тень быстро пробежала по его лицу, его губы сжались в мрачную линию.

Гермиона быстро наложила Темпус, сообщив им, что всем как раз пора собираться. Она надеялась, что Беллатрикс волшебным образом разрушит её планы по приезду, но это было невозможно. Почему она упустила возможность поиздеваться над Гермионой?

Она отчетливо помнила, как её заставляли играть с сестрой Блэк, старшей ведьмой, на лице которой появлялась безумная улыбка всякий раз, когда черты лица Гермионы искажались от страха, её конечности слегка дрожали от Тёмной ауры, излучаемой Беллатрикс.

Конечно, были времена, когда она также сглазила свои густые волосы в детстве, но взрослые всегда приходили к выводу, что это случайное волшебство. Что за чушь собачья.

«Я бы с удовольствием подшутил над Беллой сегодня вечером» — сказал Сириус, сильно разочарованный, и она тут же покачала головой.

«Нет» — сказала она ему, нажимая на букву «т» — «Сегодня будет присутствовать важный гость».

Сириус медленно кивнул, отошёл от кровати и встал, чтобы поправить мантию. Её поразило, как крошечный, маленький Кричер смог заставить несколько взрослого Сириуса одеться во что-нибудь Чистокровное.

Она тоже последовала за ним, вертелась перед зеркалом в своём алом, окровавленном платье, позволяя жуткому чувству затаиться в глубине её сознания. Она начинала думать, что должна узнать, кто придёт.

Гермиона напряжённо сидела на своем стуле, крепко сжимая вилку, достаточно соблазнительную, чтобы использовать её, чтобы выцарапать глаза Беллатрикс. Она едва провела час с этими людьми, а у неё уже начали появляться неприятные мысли.

Ужасная ведьма предпочла сесть напротив Сириуса, в то время как Гермиона была вынуждена встретиться лицом к лицу с элегантным незнакомцем, которого они привели из дома… или откуда бы то ни было. Хотя она чувствовала, что он должен выглядеть старше, он всё ещё казался немного молодым, восхитительным и, к сожалению, красивым.

В конце концов, у неё были глаза. У неё также был человеческий мозг, довольно хороший в этом. Поэтому, когда она почувствовала на себе его взгляд и поклялась, что заметила вспышку красного в его взгляде, она поняла, что от него одни неприятности, и перевела взгляд куда-то в другое место. Очень, очень далеко от него.

Они никогда не упоминали его имени, и когда она открыла рот, чтобы хотя бы просто спросить его, её мать послала ей многозначительный взгляд, и Гермиона, по общему признанию, смягчилась.

Она могла бы спросить Регулуса, но он выглядел довольно одурманенным тем, что говорил ему этот человек. Она была благодарна, что её стены Легилименции оставались на месте, даже когда она много раз обнаруживала, что отключается.