Часть 33
Январь 1976 года.
У Гермионы был опыт со множеством вещей, происходящих всего за один день. Она отчётливо помнила, как легко ей удавалось работать всю ночь перед экзаменом, намереваясь писать и повторять каждую заметку, которую она делала, убедившись, что она может перечислить свои знания за долю секунды.
Таким образом, она могла легко сказать, что не была слишком измотана, когда её вызвали в кабинет профессора Дамблдора, как раз в тот момент, когда она и её братья выходили из Комнаты Требований.
Очаровательный, пухлый полукнизл если то, что сказала Грейнджер, было правдой бросил записку к её ногам и счастливо побрёл прочь. Прямо здесь и сейчас у неё возникло искушение пойти в Волшебный зверинец и импульсивно поискать Живоглота Грейнджер.
«Сейчас не время думать о моём питомце» — вмешалась Грейнджер, и Гермиона поняла, что женщина была права. Грубоватый на вид мужчина с тёмно-серыми седеющими волосами стоял перед ней, его деревянная нога только добавляла характер.
Она могла бы сказать, что не вздрогнула, когда его голос прозвучал как рычание, но это было бы ложью.
«Альбус, когда ты упомянул девушку, которая не была бы пустой тратой моего времени, ты не сказал мне, что она будет долговязой» — сказал мужчина, внимательно изучая её лицо, как будто наблюдая за её реакцией.
Её щёки покраснели, и она была уверена, что выглядит как довольно тощий ребёнок, демонстрирующий огромный недостаток физической активности. Тем не менее, она не могла не чувствовать себя сбитой с толку тем, как открыто он критиковал её, прямо у неё на глазах!
Грейнджер мысленно фыркнула.
Её взгляд метнулся к директору, когда он покачал головой, глядя на мужчину, на его лице застыло удивлённое выражение.
«Гермиона, позволь мне представить тебе моего старого друга, Аластора Грюма» — сказал он, махнув рукой в пространство между ними, призывая их пожать друг другу руки.
Повисло неловкое молчание, во время которого она не была уверена, стоит ли ей двигаться первой, но всё равно решила это сделать. Сейчас было не время колебаться из-за рукопожатий.
«Приятно познакомиться с вами, мистер Грюм» — сказала она с лёгкой улыбкой, надеясь, что хмурое выражение на лице мужчины наконец исчезнет.
Это только усилилось.
«Это мы ещё посмотрим» — пробормотал он, коротко пожимая ей руку, прежде чем отойти. Он повернулся к профессору Дамблдору, по-видимому, ведя с ним безмолвный спор; случайные жесты в её сторону и всё такое.
Они оба снова посмотрели на неё, на этот раз признавая её присутствие.
«Я рассказал Аластору о слезах Фоукса и Пророчестве, но не волнуйся, Гермиона. Он один из самых лучших и преданных авроров, которые есть в Министерстве.»
«Я самый лучший» — вмешался грубый голос, и её глаза нервно метались между двумя волшебниками, стараясь уловить динамику, которая, казалось, была частью их дружбы, если это вообще можно было так назвать.
Не теряя времени, Грюм повернулся к ней лицом и начал.
«Ты будешь проходить столь необходимые интенсивные тренировки каждые выходные. Я каждый день охочусь на волшебников и ведьм, девочка. Это не заставит меня относиться к тебе легче.»
Был вопрос, который всё ещё оставался без ответа, и Гермиона чувствовала, как он стучит у неё в голове.
«Где мы будем тренироваться?»
Гермиона бросила взгляд на профессора Дамблдора, и мужчина подошёл к ней, поглаживая свою белую жёсткую бороду.
«Я слышал, что ты нашла лучшую комнату в замке, Гермиона».
«О» — она издала нервный смешок, играя с манжетами своей мантии — «Комната требований, сэр?»
Профессор Дамблдор просто улыбнулся.
«Или Комната так и сяк, как её называют домашние эльфы».
Гермионе не потребовалось много времени, чтобы найти своих братьев. В тот момент, когда она вошла в Большой зал, последовала гробовая тишина, но её глаза оставались прикованными исключительно к столу Гриффиндора.
Она не стала тратить время на то, чтобы взглянуть на других студентов, когда шла к своему обычному месту, сердце согрелось от любви при виде того, что её встретило.
Сириус расставлял тарелки для слегка раздражённого Регулуса, который, казалось, заявлял, что он достаточно взрослый, чтобы есть самостоятельно. Её близнец явно сдерживал смех, продолжая своё представление.
Уголки её губ дрогнули, и она позаботилась о том, чтобы сесть напротив этих двоих, чтобы их подшучивание могло продолжаться у нее на глазах. Когда она услышала «лязг» рядом с собой, только тогда она посмотрела на реакцию всех остальных.
На лице Ремуса была нежная, если не удивлённая улыбка, когда он искал ответы на её лице. Она подмигнула ему, на что он только закатил глаза, поедая свою картошку и с удовольствием наблюдая за разворачивающейся перед ним ситуацией.
Питер, казалось, делал то же самое, за что она была благодарна, так как он не сказал ничего бестактного, что могло бы заставить Регулуса снова сдерживать свои эмоции. Говоря о тактичности, она ожидала лучшей реакции от Джеймса, молчаливый пристальный взгляд на неё на самом деле не был чем-то особенным. Она не могла сказать, что происходило в его прелестной головке.
Гермиона подняла бровь, глядя на него с ободряющей улыбкой на лице. Только тогда его жёсткие черты расслабились, и он тихо усмехнулся.
«Я бы сказал, поздравления уместны?» — спросил он, отправляя в рот морковку.
«Ты говоришь так, как будто у кого-то появился ребёнок» — сказала она, издав смех, от которого боль в её мышцах ослабла. Что-то застряло у неё в груди, раскаяние и горечь в ожидании лучших времен, и, может быть… может быть, они придут.
Гермиона была полна надежд.
«Что ж, ребёнок в семью вернулся» — прокомментировал Сириус, на короткое время заставив Регулуса зажать голову, но профессор МакГонагалл, к счастью, упустила из виду.
Регулус притворно нахмурился. На самом деле она знала, что он наслаждался вниманием Сириуса, продолжая радостно жевать свой ужин с небольшой, полускрытой улыбкой.
Она никогда по-настоящему не видела, чтобы он выглядел таким довольным рядом со слизеринцами, за исключением, может быть, тех случаев, когда он был с Северусом, что вызвало серию напоминаний о реальности, частью которой он был. Её брат каждую ночь будет возвращаться в подземелья, где любой может попытаться причинить ему вред.