Часть 51

Май 1976 г.

Заклинание Долохова было проклятьем во всех смыслах этого слова.

Гермиона проснулась дезориентированной, и это было вполне оправданно. Её пересохшее горло требовало её внимания, несмотря на воспоминания, которые она снова увидела в своём разуме.

Похоже, Грейнджер хотела убедиться, что Гермиона никогда не забудет, как женщина прожила своё детство, как она боролась и с кем боролась.

Гарри Поттер.

Она задыхалась, звук её пульса звенел в ушах, когда она тихонько всхлипывала.

Разъярённая чувством вины, которое съедало её, Грейнджер отказалась разговаривать. Она думала, что виновата в нападении, но Гермиона с этим не соглашалась.

Долохов совсем не был похож на человека из её воспоминаний. Здесь он был нетронут, ещё не проклят приговором Азкабана.

Азкабан. Нет, нет, нет — она не могла думать о своих мальчиках.

Она не могла думать о том, как все они в конце концов погибли, преданные или сами, ставшими предателями.

«Гермиона!» — воскликнул знакомый голос. Андромеда появилась в её поле зрения, одежда Целителя наконец дала понять ей, где она находится.

Первая поездка в Сент-Мунго, кажется.

Во всяком случае, для Гермионы Блэк.

«Тебя не было так долго» — выдохнула её кузина, проверяя жизненно важные органы, и это только ещё раз взбесило Гермиону.

«Сколько?» — прошептала она.

У женщины был грустный блеск в глазах, её взгляд опустился, когда она сказала.

«Прошёл почти месяц, Гермиона. Я… каким-то образом тебе удалось остановить кровотечение, но к тому времени, как ты прибыла сюда, оно началось снова, и ты не проснулась…»

Гермиона резко втянула воздух и отвела взгляд. Месяц. Она потеряла так много времени, и всё потому, что она отвлеклась.

Гермиона рассматривала слабый фиолетовый шрам, спускавшийся к её животу, когда раздался стук в дверь, и она поспешила сбросить платье.

«Войдите» — она кашлянула, когда острая боль распространилась по всему её телу.

Сначала показалась его трость, прежде чем Грюм, наконец, вошёл внутрь и хмуро закрыл за собой дверь. Она была удивлена, увидев волшебный глаз, направленный прямо на неё, когда он обернулся и нахмурился. Его глаза или, ну, глаз? Остановились на мониторе рядом с её кроватью.

Он заметно расслабился.

«Я вижу, у тебя всё хорошо» — пробормотал он. Его трость постукивала по полу, когда он направился к ней и сел на табурет — «Тебе не пришлось бы быть здесь, если бы ты была бдительна»

Она смотрела на него, не отступая.

«Вы правы» — сказала она монотонным голосом.

Он отвёл взгляд, прочищая горло.

«Кажется, Долохов не тот, кого можно победить. Даже я бы не смог» — продолжил он более мягким тоном, указывая пальцем на стеклянный глаз, приколотый прямо к ней — «Мне повезло, что я избежал его Авады»

Мысль о том, что её не было рядом, чтобы помочь ему, когда он сражался с Долоховым, пронзила её разум, и она почувствовала себя хуже, чем когда-либо. Она крепко сжала руки.

«Мне жаль.»

Он улыбнулся. Она поняла, что впервые видит, как губы мужчины изгибаются.

«Я жив, не так ли? Как и ты, если на то пошло. И хотя я признаю, что нам придётся держать тебя в клетке в поместье Поттеров, это для твоего же блага»

Мысли вернулись к тому, как ей было приказано оставаться дома столько, сколько она сможет, а теперь ни какого Хогвартса и Ордена. Если бы этого вообще не произошло, она бы уже вернулась в замок.

Она сглотнула горький ком в горле. Дышать становилось всё труднее.

«Если вы так говорите.»

Он продолжил, прекрасно игнорируя её безжизненный тон.

«Кажется, Дамблдор считает, что ты нужна для охоты на крестражи» — он хмуро покачал головой и прорычал — «Но мы действительно убили василиска несколько дней назад. Мы использовали меч и схватили несколько клыков, как ты и сказала»

Она посмотрела на него, но не перебила.

«Я знаю, что ты хочешь уйти»— вдруг рявкнул он, хмуро глядя на неё, но когда она продолжала смотреть в ответ, он немного успокоился — «Но ты ведь слышала, о чём говорили Целители! В твоём теле уже есть слёзы грёбаного феникса, так что было бы слишком рискованно подвергать тебя его воздействию»

Она хотела рассказать о том, как профессор Дамблдор лично решил ввести слёзы Фоукса в тело новорожденной, но прикусила язык.