Сол 308

«Амицитас». Полёт 3. День миссии 312

«Арес III» Сол 308

[08:31] СИСТЕМА: ОШИБКА – Повреждение сигнала превышает порог восстановления – Невозможно отобразить.

[09:36] СИСТЕМА: ОШИБКА – Повреждение сигнала превышает порог восстановления – Невозможно отобразить.

[10:10] JPL: Как видишь, Марк, у нас начинаются проблемы даже при такой низкой скорости передачи данных. С пояснениями придётся подождать. На данный момент не беспокойтесь об изготовлении грузовых кронштейнов для инопланетных двигателей. Отложите это на потом.

[10:42] УОТНИ: Как так? У Брюса Энга с ребятами возникла проблема? Мы чем-то можем помочь?

[11:37] СИСТЕМА: ОШИБКА – Отчёт пункта назначения – Повреждение сигнала превышает порог восстановления – Сообщение не отправлено

[11:39] УОТНИ: Понял проблему. Принято, выполняю.

* * *

Спитфайр нахмурилась, когда Марк пробирался к концу главы, произнося слова Смеагола странным голосом, который он использовал для этого персонажа. Это был ужасный голос, льстивый, скулящий, хриплый голос, который действовал пегаске на нервы… что, конечно, и делало его идеальным для Голлума. Спитфайр он нравился немного больше, чем обычный голос Марка, по одной единственной причине: подражание голосу Смеагола заставляло Марка немного замедлять темп чтения, что помогало ей понять, о чём вообще идёт речь.

– Я не понимаю, – произнесла пегаска. Это была одна из английских фраз, которые она запомнила целиком, в основном потому, что она приходила ей на помощь очень часто. – Мы знаем, что Голлум предал… предаст их. Сейчас он выглядит хорошо, на, на какое-то маленькое время, и Сэм, он… он… он делает плохо?

«Святая Фауст, я сейчас звучала прямо как Рэйнбоу Дэш сразу после того, как врежется в гору головой на полной скорости… дважды подряд. Что с ней временами случалось».

– Зачем писателю показывать это?

– Возможно, Голлум меняется, – сказала Черри Берри. – Он хоббит, или он был им. И Гэндальф сказал, что хоббиты сопротивляются влиянию Кольца. Может, он борется с ним?

Файрбол фыркнул дымом.

– Держу пари, он уже предать, – сказал он. – Может быть, ему стыдно из-за это. Он сходить с ума, ты видеть это.

– Я полагаю, что он ещё сомневается, – сказала Старлайт Глиммер. Она возилась с чем-то у изменяющих цвет кристаллов, щурясь то на один, то на другой. На этот раз она не читала в свою очередь. – Так я, по крайней мере, хочу надеяться. Я слушаю отрывки про Смеагола и не перестаю думать, как легко в своё время пришлось мне, как великодушна ко мне была Твайлайт Спаркл. А хорошей части Смеагола совсем не легко.

– Нет никакого хорошего Смеагола, – возразила Спитфайр. – И Смеагол, и Голлум плохи. Этот дешёвый писательский трюк.

– Я думаю, что это хороший пример… хм… правильно и неправильно, – сказала Черри. – Кольцо заставило Голлума совершить много зла, но в нём всё ещё есть маленькая часть, которая сопротивляется. Она берёт на минуту верх, но Сэм сбрасывает её вниз, несмотря на мерзкий характер. Подозрением.

– И это хорошо, – неожиданно заявила Драгонфлай. – Смеаголу нельзя доверять. Я уверена, что он уже продал хоббитов, но только не знаю кому.

– Но это Кольцо его заставляет, – настаивала Черри.

– Неа, – настаивала на своём Драгонфлай. – Первое правило контроля над разумом: нельзя напрямую заставить кого-то сделать что-то против его воли. Он должен уже хотя бы частично хотеть сделать это.

– На самом деле, – начала Старлайт, – это работало не так, когда… ладно, неважно.

Спитфайр не могла удержаться от ухмылки, глядя, как единорог снова решила проявить чрезвычайный интерес к радужным кристаллам.

– Как я уже говорила, – продолжала Драгонфлай, – Кольцо не могло бы ничего сделать со Смеаголом само по себе, если только не превращать его в абсолютную марионетку. Что, очевидно, оно не делало. Взгляните на его предысторию. Гэндальф говорил, что он убил своего брата, или двоюродного брата, или кто он там ему, ради Кольца. Он прятался, подсматривал и подслушивал секреты, и крал мелкие вещи. Таким он был до Кольца – за это оно и зацепилось. Бильбо, полная противоположность – он ничего не хотел для себя. Он был добрым, щедрым, смелым и преданным. Кольцо не смогло с этим ничего сделать. Вот почему оно всё время соскальзывало с его пальца – оно хотело нового хозяина.

– Но Бильбо не смог самостоятельно отказаться от Кольца, – запротестовала Черри. – Оно достаточно за него уцепилось, чтобы заставить его защищать себя.

– Конечно, – сказала Драгонфлай. – Это же золотое кольцо, которое делает тебя невидимым. Нетрудно убедить кого-то захотеть сохранить такое. Но Бильбо действительно захотел избавиться от него. Он захотел отдать «свою прелесть» — вдумайтесь, чего ему это стоило! А оно хотело избавиться от Бильбо, я так думаю. Вот почему, как мне кажется, оно и позволило Бильбо выронить конверт.