Сол 396

«Амицитас». Полёт 3. День миссии 403

«Арес III» Сол 396

Если бы костяшки на лапах Файрбола уже не были белыми, они бы непременно побелели, причём насовсем.

Путешествие по Марсу на том, что на Земле называли «тандем-ровером «Сириус», а Марк назвал «Виннибаго», всегда планировалось как командная работа. Марк и Старлайт втиснулись в Ровер-2 спереди – Марк вёл всё сооружение, а Старлайт координировала всех остальных. Черри, Спитфайр и Драгонфлай шли впереди, выбирая самый ровный маршрут, убирая мелкие препятствия, чтобы сгладить дорогу, и предупреждая водителей о более крупных преградах, которые были слишком велики, чтобы их сдвинуть. А в трейлере – этом нечестивом союзе Ровера-1 и выпотрошенных герметичных останков «Амицитаса» – Файрбол сидел в кресле пилота и рулил измененным механизмом носовой стойки шасси, которая подпирала то, что теперь являлось хвостовой частью всего этого механизма.

Простой план в теории. Но «Сириус-5» — первое полноценное испытание всего этого месива под нагрузкой — оказался совсем не простым.

Первой проблемой, конечно же, была устойчивость. Импровизированный трейлер был немного выше, чем Ровер-2 и имел центр тяжести гораздо сильнее удалённый от земли. Подвеска, которая могла бы помочь сохранить этот уровень нагрузки, была загружена до половины своего номинального предела, заставляя неуклюжий прицеп пугающе раскачиваться, наезжая на любой камешек или неровность, какой бы незначительной она не казалась. Одна только такая езда вызвала у Файрбола настойчивое желание покинуть кресло пилота, пойти в жилой отсек, отыскать шкаф, залезть внутрь и плакать там, пока всё не остановится. Конечно, в этом бы он никому не признался.

Второй проблемой был обзор. Из соображений устойчивости, «Амицитас» был установлен на шасси Ровера-1 задом наперёд, а это означало, что иллюминаторы, в которые мог смотреть Файрбол, были направлены строго назад. Из них он не мог видеть ровным счётом ничего. Ему приходилось полагаться на разговоры через систему связи скафандров для получения указаний или предупреждений, и эти предупреждения в большинстве случаев приходили не своевременно. Марк пока только привыкал к тому, что ему нужно постоянно комментировать все повороты, для того, чтобы Файрбол мог быть полезен.

И последней проблемой было направление. Дракон должен был управлять носовой стойкой, потому что большие колёса ровера, установленные на остатках прежнего шасси «Амицитас», не могли поворачиваться сами по себе. На них приходилось слишком много веса, а в стойке было слишком много механических передач, чтобы она могла свободно поворачиваться сама. Однако, так как кабина была обращена назад, направление поворота также менялось. Когда Марк поворачивал налево, Файрбол должен был повернуть направо, чтобы два задних колеса находились на той же траектории, что и остальные восемь. Когда дракон ошибался, носовые колёса зарывались в землю, и вся конструкция вздрагивала и тряслась от сопротивления.

К примеру:

– Так, Файрбол, готовься к правому повороту на три, два, один, правый поворот.

Файрбол, ещё не привыкший к вывернутой логике управления, повернул свой штурвал вправо.

Вся сборка затряслась, как вулкан, готовый вот-вот извергнуться, когда передние колёса вонзились в грунт, и «Виннибаго» остановился.

– Что за херня, Файрбол? – спросил Марк. – Я же сказал, что поворачиваю направо.

– Ой. Да. Извини. Виноват, – Файрбол поменял направление колёс на противоположное. – Исправлено, давай.

– Хорошо, – ровер очень, очень постепенно начал движение вперёд. – Выпрямляй.

Это было достаточно легко, правда он немного перестарался, отчего трейлер зашатался, что, в свою очередь, заставило Файрбола вспомнить без особо тёплых чувств об одном из своих самых неудачных полётов на ракете.

– Хорошо, Файрбол, – продолжил Марк, – будь готов повернуть немного влево.

– Влево. Понял, – Файрбол не собирался ошибаться дважды подряд, тем более за такой короткий промежуток времени.

– Готовность к небольшому повороту влево, три, два, один.

Файрбол повернул штурвал вправо.