Глава 512: Кафе Наиль (1)

Один повернулся к Фрейе. Его голос стал тише, но не менее острым:

«Твой эксперимент провалился. Да, Мидгард объединён, как ты хотела, но под началом человека, которому мы не можем доверять. Человека, что говорит о мире, пока готовится к войне — владея Камнем Бесконечности!»

Тор бросил взгляд на мать, неуверенность затуманила его черты:

«Мать… Что нам делать? Какой совет ты дашь?»

Фрейя на мгновение закрыла глаза, будто держала во всём себе вес вселенной. Когда она их открыла, взгляд её был острым и решительным:

«Оставьте нас», — скомандовала она, её голос отразился эхом от сводов зала.

Хеймдалль, Тюр и даже Тор обменялись неуверенными взглядами, но кивок Одина заставил их один за другим покинуть зал. Когда массивные двери закрылись, в зале остались только Один и Фрейя.

Баланс власти вновь начинал смещаться в неуверенности.

Плечи Фрейи осели, её осанка смягчилась, и она тихо вздохнула:

«Муж…» — начала она, голос её был едва слышен. — «Он, как ты сказал, владеет Камнем Бесконечности. Мы не можем выступить против него. Если мы это сделаем — мы обрекаем Асгард».

Умиротворение должно было сработать. Оно должно. Пряник за пряником, изредка — кнут. Как тогда, когда она отчитала Хаммера за Хелу.

Челюсть Одина напряглась, едва сдерживая гнев:

«Мы обречены в любом случае, если он обернётся против нас. Разве ты этого не видишь? Мы вернули Хеле свободу, надеясь, что это станет для него якорем. А он обратил её себе на пользу — и ты знаешь, что она такое. Однажды она придёт за нами. И тот, кто её выпустит, будет Джастин Хаммер».

Фрейя отвернулась, её взгляд упал на замысловатые узоры, выложенные на полу.

«Я не так в этом уверена», — прошептала она. — «И ты забываешь, муж мой — она придёт за тобой. Прежде всего. Не за Асгардом».

Один сделал шаг ближе, его голос стал мягче, но не менее настойчив:

«Ты действительно готова рискнуть всеми жизнями Асгарда, полагаясь на это сомнение? Ты поставишь на карту наш народ?»

Впервые за всю ссору Фрейя действительно заколебалась. Её пальцы мягко постукивали по подлокотнику, мысли метались, разрываясь между надеждой, за которую она держалась, и мрачной реальностью, которую рисовал её муж.