Глава 492
Официальные мероприятия конкурса четырех стран можно разделить на три части. Первая часть — посещение знаменитого храма Золотого Будды в Фулуо. Вторая часть — прослушивание урока Священного Писания, который давал живой архат Чжао Ву. Третья часть — спарринг и обучение с монахами и мастерами бокса, которые были не слишком стары. За исключением мест, где съемка была запрещена, СМИ следовали за ними на протяжении всей поездки. Все выглядело вполне пристойно.
В полдень, когда палящее солнце было уже высоко в небе, Лу Чэн и остальные вошли в храм, выдерживая условия, напоминающие паровую печь. Они смогли оценить разницу в стиле между храмами в своих странах и храмами в чужой стране с близкого расстояния.
Здешняя инфраструктура имела острые края, была покрыта золотом и выглядела величественно. Когда они вошли внутрь, им бросились в глаза уникальные особенности древнего буддизма. Поскольку Тхеравада считала буддизм Махаяны экстремистским, они не признавали ни различных царств буддизма, ни различных Будд, упомянутых в их писаниях. Поэтому они почитали и поклонялись только «Всемирно почитаемому Будде», Гаутаме Будде и его последователям, таким как Махакасьяпа и другие.
Снаружи зала стояла гигантская урна, а у двери стоял «Четырехликий Бог», Брахма. У него было золотое тело, которое все еще мерцало, и восемь вытянутых рук, держащих в каждой руке различные предметы, выглядевшие чрезвычайно торжественно.
Поскольку это было официальное мероприятие, Лу Чэн, Пэн Лэюнь и остальные были одеты в костюмы боевых искусств с белой основой и красными полосами, которые представляли их группу. Это сильно контрастировало с традиционной одеждой Каори Карасавы, Юко Ямаситы и других членов японской представительной группы.
Что касается Вейгара, то на нем по-прежнему была шляпа с большой окантовкой и общий костюм. Он шел с благоговением, но при этом оставался властным.
Он словно забыл о шраме от поражения Каори Карасава и о том, что не смог заставить ее использовать «Quadruple Aerial Ace».
Банам был одет в классическое одеяние мастера бокса Наньчжэн. Обе его руки и ноги были обмотаны белыми бинтами, и он шел сзади группы, на которую никто не обращал внимания. Худой и толстый Вахку и Гусай были одеты в монашеские рясы, хорошо вписываясь в окружающую обстановку.
Во время визита они передвигались группами от трех до пяти человек, исходя из их представительных групп. Между каждой группой существовали четкие границы. Лу Чэн достал свой мобильный телефон и выполнил свою обязанность туриста. Если место позволяло фотографировать, он просто делал снимки, независимо от того, хорошо или плохо они были сделаны. Вечером он собирался поделиться ими со своей женой. Что касается Анн Чаоян и Рен Ли, то их единственная польза заключалась в том, чтобы предоставить ему больше фотографий для «кражи»!
Пэн Лэюнь? Его телефонная камера была испорчена, и он время от времени отключался. Все, что он мог сделать, это продолжать оставаться расслабленным и непринужденным.
В половине третьего их визит закончился. Они вошли в помещение, похожее на лекционный зал. Впереди сидел худой, желтокожий старый монах с полузакрытыми глазами. Вокруг него не было ничего экстравагантного, и в нем нельзя было заметить никакой жизненной силы. Это был начальный результат того, кто освоил путь к становлению Архатом и был эквивалентен тому, кто только что вошел в область физической неуязвимости. Звали этого монаха Мастер Чжао Ву.
Чжао Ву не дрогнул и сохранил спокойствие. Увидев, что все собрались, он начал читать лекцию на языке пали, на котором Будда в прошлом писал священные писания. Четыре монаха средних лет, стоявшие слева и справа от него, одновременно переводили содержание лекции на английский, мандаринский, японский и язык Шэнсян.
Их голоса стекались и резонировали в зале Дзен. Это создавало необъяснимое ощущение глубокого, торжественного и громкого звучания.
Лу Чэн был весьма заинтересован и внимательно слушал. Поначалу он воспринимал это просто как расширение своих знаний. Однако по мере того, как он слушал дальше, в нем зародилось сильное чувство сомнения.
Мастер Чжаову говорил не о каких-то историях из буддийских писаний, а об истинном смысле «Шестнадцати проницательных знаний». Он рассказывал от понимания до того, как он овладел этим знанием, шаг за шагом, используя аналогии. Это заставило Лу Чэна почувствовать, что он действительно может овладеть частью этих знаний.
«Не может же быть, что «Шестнадцать проницательных знаний» настолько бесполезны, что он может просто сказать это, чтобы мы послушали?» Лу Чэн наклонился к Пэн Лэйюнь и спросил низким голосом.
Это было эквивалентно основной силе «Секты Льда» и «Секты Огня»!
Пэн Лэйюнь наклонил голову, взглянул на него, и его рот зашевелился. Голос был едва слышен, но попал прямо в уши Лу Чэна:
«Он говорит только об основах и не будет говорить о более глубоком содержании. Если вы действительно заинтересованы и решите пойти по этому пути, я думаю, он будет более чем счастлив принять вас и сам передаст вам учение.»
Лу Чэн внезапно понял. Он продолжил: «Неплохо просто услышать об этом. «Знание шестнадцати озарений» не записано ни в одном священном писании. Это практические методы обучения и методы подтверждения, которые Гаутама Будда и различные высшие монахи заключили после достижения царства Архата. Это действительно интересно».
Лу Чэн внимательно посмотрел на Пэн Лэйюнь и рассмеялся: «Для меня это нормально — слушать, но ты ученик даосизма и наполовину священник. Что ты слушаешь?»
Я решил дать Пэн Лэюну прозвище «Священник». Священник, который всегда дрейфует за небесами!
Пэн Лэйюнь со смехом ответил: «Со времен династии Сун было много обменов Писаниями буддизма, чтобы усовершенствовать философскую систему разных сторон. Часть ее сливалась с принципами обучения другой стороны. Возможно, я смогу кое-что понять, послушав о Хинаяне немного больше…».
Пока он говорил, он, казалось, о чем-то задумался. Его взгляд начал дрейфовать, а мысли перестали быть сосредоточенными.
Лу Чэн что-то почувствовал и тут же поднял руку. В этот момент он увидел, что мастер Чжао Ву смотрит на него и слегка кивает головой. Он не был ни зол, ни счастлив, но его полуприкрытые глаза внезапно открылись.
Когда они открылись, сияющая иллюзия, казалось, закрыла его глаза. Все, что он мог видеть, это то, что сидящий на другом конце мастер Чжао Ву начал становиться золотым, у него выросли три головы и шесть рук. Все его тело излучало ослепительный свет и выглядело священным и торжественным.
Не может ли это быть? Может ли это действительно быть золотое тело Архата? Лу Чэн был сильно потрясен и подсознательно создал «Ледяное зеркало», чтобы отразить окружающее его пространство. Он подозревал, что его чувства и разум были затронуты мистическим влиянием мастера Чжао Ву, что привело к его иллюзии!
Внутри «Ледяного зеркала» золотая статуя Архата с тремя головами и шестью руками излучала яркий свет!
Действительно… Лу Чэн все еще не мог поверить в это. Он сделал «Концентрацию силы» и позволил льду и огню вращаться, чтобы достичь равновесия, формируя «Звездное небо», где сосуществовали тьма, свет, холод и жар. Это было сделано, чтобы максимально усилить минутное предчувствие, которое он мог ощутить своим телом.
Вокруг внезапно стало пусто. Он снова посмотрел на Чжао Ву и обнаружил, что его мышцы вздулись, образуя волнообразные узоры. Его кожа светилась тусклым золотистым светом. Где его три головы, где его шесть рук, где блестящий свет, исходящий от всего его тела!
Нет, в пустоте вокруг него, его аура сгущалась, как будто она стала настоящим телом. В тусклом свете она сформировала две размытые головы и четыре дополнительные руки, держащие различные предметы…
До сих пор Лу Чэн примерно понимал, что произошло. Золотое тело Архата, которое он видел раньше, было частично настоящим, а частично поддельным. Оно было сформировано аурой мастера Чжао Ву благодаря его сильной ментальной силе и мутации его тела.
Значит, это просветленный человек, подобный тому, кто находится на стадии физической неуязвимости…
Вспоминая заснеженное окружение, которое вызвал его мастер, можно сказать, что они действительно были богами этих земель…
Пока его мысли текли, Лу Чэн успокоился и стал восхищаться таинственным чувством, которое Чжао Ву небрежно демонстрировал.
Он перевел взгляд на Пэн Лэюня и увидел, что его глаза расфокусированы, а выражение лица оцепенело. Никто не знал, куда он «уплыл», и, вероятно, он не обратил внимания на Золотое Тело Архата.
Кокетливый взгляд мастера Чжао Ву упал на слепого человека… — подумал Лу Чэн. Переведя взгляд, он увидел, что Рен Ли сосредоточенно смотрит вперед. Свет в ее глазах был тусклым, и казалось, что собирается буря. Что касается Анн Чаояна, то он что-то бормотал про себя. Казалось, он читает стихотворение.
Читает стихотворение? Лу Чэн был потрясен и повернул ухо. Он услышал только тихое чтение Анн Чаояна,
«В тот год я побрил голову и обнял весь мир, не из-за Будды, а чтобы стать ближе к твоему теплу…».
… Рот Лу Чэна дернулся, и он не смог удержаться от насмешки:
Хе-хе, эта группа бесполезных людей!
Они зря потратили эти уроки Священного Писания!
Хмпф, кроме Рен Ли…
Я должен рассказать это Ке. Она точно будет смеяться над этим!
В десять минут четвертого урок Священного Писания закончился, и группа людей покинула Зал Дзен. Лу Чэн случайно взглянул на Каори Карасаву, Вейгара и остальных, желая выяснить, не осталось ли следов после того, как они стали свидетелями «Золотого тела Архата».
Однако у всех этих людей была сильная воля, и их выражения лиц восстановились, так что он не смог ничего сказать. Однако другие мастера бокса и мастера боевых искусств, казалось, были немного растеряны и явно пережили сильнейшее потрясение до такой степени, что начали сомневаться в своей жизни.
Далее следовал сегмент упражнений по руководству. По решению организационного комитета они были разделены на две группы. Несколько участниц отправились наставлять не слишком старых мастеров бокса. Что касается остальных, то они отправились в столовую, чтобы попробовать еду монахов в ожидании ротации.
Так как он беспокоился, что Рен Ли потеряется, гид Чжун Нинтао некоторое время инструктировал Лу Чэна, а затем поспешил за ней. Юко Ямасита молча наблюдал за происходящим и слегка кивал головой.
В столовой.
Им подали еду. Из напитков была обычная вода, а рис был крупнозернистым. Все было настолько просто, насколько это вообще возможно. Лу Чэн, Пэн Лэйюнь и Анн Чаоян съели по несколько глотков, после чего остановились.
Если бы они не были голодны, зачем бы они мучили себя?
Кстати говоря, я начинаю скучать по различным деликатесам дома… Лу Чэн сглотнул слюну.
Вскоре после этого монахи начали собирать посуду. Юко Ямасита краем глаза наблюдал за ними, находясь неподалеку. Увидев, что трое из них не отреагировали странно и позволили монахам собрать утварь, на его лице появилась улыбка.