Глава 17

Я иду вперед, направляясь прямо в столовую. Если то, что мне сказали — правда, то я не могу позволить себе заставлять других ждать. Эту ошибку я уже однажды совершил, и тот инцидент закончился катастрофой.

Хотя я не могу сказать, что они причиняют мне какие-либо серьезные неудобства, но все же девочки в какой-то момент придумали странный набор правил, из-за которых они не начинают трапезу, пока я не присоединюсь к ним. Я помню, что один раз, не так давно, когда я решил, что приду пораньше и буду ждать их прибытия, в основном потому, что хотел проявить некоторое уважение. Когда они, наконец, присоединились ко мне, то выглядели так, словно конец света может наступить в любую секунду.

Затем они начали топить меня в нескончаемом потоке извинений. Даже Вампир и Кюлинг, самые гордые из всех, упали на четвереньки, чтобы выразить свое сожаление.

… Честно говоря, это было уже чересчур. В любом случае, поскольку они, казалось, были под странным заблуждением, что прибытие после меня было какой-то вопиющей ошибкой с их стороны, я же постараюсь, чтобы такая ситуация больше не повторялась. Поэтому я решил, что всегда буду стараться приходить чуть позже, чем они.

Я вполне могу обойтись и без еще одного такого же потока их мучительных извинений в мой адрес.

О, вы только посмотрите на это. Я был так поглощен своими мыслями, что даже не заметил, что стою прямо перед дверью в обеденный зал.

Я рассматриваю возможность того, что еще не все девушки успели войти, понимая, что просто ворваться сюда прямо здесь и сейчас может быть немного неразумно. Может быть, потом они даже обвинят меня в этом. Просто чтобы убедиться, я позволяю своей магии исследовать интерьер столовой.

Хотя я не претендую на то, чтобы быть самым искусным в манипуляции магией, у меня, по крайней мере, есть некоторая уверенность в моих способностях.

… Да. Они все здесь.

Тогда поехали. Пора входить.

Как только я соглашаюсь со своими намерениями, двери открываются сами собой.

Меня всегда интересовали эти двери, если подумать. Как они могли так сами открываться? Вопрос не отпадает, но я все же вхожу в столовую.

Учитывая тот факт, что здесь должны были обедать десять человек, вполне разумно, чтобы зал был невероятно просторным. Дорогая на вид люстра свисает с потолка, а края самого зала украшены орнаментами, которые выглядят настолько дорогими, что я предпочел бы не догадываться об их реальной стоимости.

Но я никогда по-настоящему не разбирался в искусстве. Я полагаю, что меня явно не стоит просить рассказать о них. ((П.п: тут гг распинается (возможно обращаясь к самим читателям) о том что не разбирается в искусстве и не может правильно оценить все то что было в этой комнате, но если переводить дословно то получалась какая-то бредятина, потому постарался отредактировать не теряя изначального смысла.)) Вампир, кажется, в этом лучше разбирается. Я уверен, что она могла бы гораздо более точно оценить их.

В самом центре зала стоит длинный узкий стол, по бокам которого стоят пять стульев, явно не из дешевых. Каждое место занято одним из членов гильдии.

Во главе стола стоит еще один стул, гораздо более нарядный и дорогой на вид, чем остальные. Я направляюсь к нему.

Наверное, мне следует упомянуть, что, хотя я и пыталась объяснить, что меня вполне устроит стул, такой же, как у всех остальных, не говоря уже о том, что я был бы счастлив, не сидеть во главе стола, но другие были невероятно настойчивы.

Как только я усаживаюсь на свое место, остальные члены гильдии одновременно поднимаются со своих мест.

— Наступил новый день, и мы снова приносим Великому Мастеру нашу благодарность.”

Анат – это та, кто всегда выступает как посредник между этим разнообразным, уникальным составом нашей гильдии. Как только она заговорила, каждый из участников поместил свои руки в очень определенное место. Чтобы быть более конкретными, они размещают их на местах, украшенных их гильдейскими гербами.

Каждый из гербов светится тусклым, завораживающим светом.

У Лалы свет исходит от ее правой щеки. У Сорглосс — ее правое плечо. У Ритты — ее «пятая точка». У Вампир — ее живот. У Рису — ее язык. У Кюлинг — ее правое бедро. У Кранкхейт — … ее пропустим. У Анат он исходит от ее груди.

Завораживающее свечение соответствует нашей несколько «своеобразной» гильдии, и от этого действительно становится немного тревожно. Впрочем, едва ли можно было смотреть на Ритту и не считать ее хоть сколько-нибудь комичной.