Глава 157: Ты снова моя
Глава 157: Ты снова моя
Он так и не отводил с нее взгляд. В конце концов он протянул руку и очень мягко сказал:
— А Жун, идем в мой экипаж.
Хотя улыбка на его лице была легкой, она являлась откровенно счастливой и радостной… Чэнь Жун открыла себя, чтобы помешать девушкам-аристократкам. В то же время она не походила на свою обычную отстраненную сущность. Она не была язвительной или саркастичной, но хитрой, уверенной и даже капризной, совсем как в их первую встречу.
Столкнувшись с протянутой рукой Ван Хуна, теперь смутиться настала очередь для Чэнь Жун… она опустила глаза, а затем, наконец, протянула свою изящную тонкую руку и вложила ее в его руку.
Когда их руки соединились, пальцы Ван Хуна невольно задрожали. Радость сверкнула в его глазах… Неужели она наконец перестала упрямиться?
Их экипажи одновременно остановились.
Взяв ее за руку он повел ее к своему экипажу.
Как только она села, он притянул ее к себе. В его крепких объятиях, Чэнь Жун едва могла дышать. Однако она не сопротивлялась. Она тихо лежала в его объятиях и позволила ему крепко себя обнять.
Ван Хун склонил голову и прижался лицом к ее шее, сказав слегка взволнованным тоном:
— А Жун, сегодня я действительно… — он проглотил оставшиеся невысказанные слова, просто поцеловал ее в затылок и счастливо сказал, — А Жун, сейчас я действительно счастлив.
Поскольку Ван Хун был замкнутым и сдержанным человеком, слово “счастлив” прозвучало почти так же, как если бы оно неконтролируемо вырвалось из его уст.
Она по-прежнему сидела опустив взгляд. По-видимому, не замечая его волнения и счастья, она просто спросила:
— Я монахиня. Можно ли мне вот так запросто сидеть в твоем экипаже?
Ван Хун замер.
Она медленно раскрыла его объятия, желая вырваться из них
— А Жун, позволь мне еще немного пообнимать тебя, — отказывался он разжимать объятия.
— А Жун, дай мне немного времени подумать… должен существовать способ заставить Его Величество забыть тебя, чтобы ты могла освободиться от этой идентичности даосской монахини, — бормотал он, обнимая ее, закрыв глаза, и прижимаясь губами к ее шее.
Чэнь Жун повернулась к нему и тихо покачала головой.
— Тебе это не нужно, у меня все хорошо. Вопрос о жизни и смерти не зависит от одного человека. Зачем ты продолжаешь думать об этом Цилан? Почему ты настаиваешь, чтобы я осталась с тобой?”
Она искоса взглянула на него и улыбнулась. “Разве сейчас все не в порядке? Я буду оставаться монахиней всю свою жизнь, а ты все равно женишься на своей жене и возьмешь себе наложниц… разве этого еще недостаточно?” Он получит все, что захочет, разве этого еще недостаточно?
— Разве сейчас все не хорошо? Я буду оставаться монахиней всю свою жизнь, а ты все равно женишься на своей жене и возьмешь себе наложниц… разве этого еще недостаточно? — он получит все, что захочет, разве этого еще недостаточно?
Ван Хун наблюдал за Чэнь Жун.
Его объятия стали жестче. Во рту у него вдруг стало горько, и он не смог заставить себя рассмеяться.
В это время они услышали стук лошадиных копыт.
— Здесь ли Жрица Хун Юньцзы? — раздался вскоре высокий голос снаружи.
Это оказался голос молодого евнуха, который приветствовал ее во дворце.
— Верно, — поспешно ответила Чэнь Жун.
— Как удачно, Его Величество сказал, что нашел интересную игру и хотел бы, чтобы Вы вернулись во дворец и поиграли с ним, — с улыбкой сказал евнух и вытер пот. Он помолчал, прежде чем добавить, — Его Величество также сказал, что если Ван Ци не перестанет цепляться за жрицу, то он тоже может прийти. Его Величество сказал, что хотя Ван Ци и глуп, он обещает никому ничего не рассказывать.
Его пронзительный голос резонировал так, что прохожие останавливались и странно на них оглядывались… И он еще говорит, что Император обещает никому не рассказывать?