Глава 207: Свидетели брака

Глава 207: Свидетели брака

Выехав из города, экипаж направился на запад.

Почти через час перед Чэнь Жун появилась река, петляющая среди холмов. На берегу реки была пришвартована маленькая лодка, и на носу ее ждал красивый молодой слуга. Когда он увидел приближающийся экипаж, он загодя поклонился с довольно элегантной осанкой.

Экипаж подъехал к берегу реки, где Ван Хун спрыгнул на землю и повел Чэнь Жун на лодку.

— Едем.

— Да.

Лодка понеслась, как стрела, и поплыла в горы среди белых волн.

После горных хребтов водный путь внезапно расширился. Спрятанные в горах небо и вода слились в единое целое, казалось бы, в свой собственный мир. Когда она обернулась и посмотрела назад, дорога, ведущая их сюда, исчезла, как будто все следы мира смертных полностью исчезли из этого места.

— Я и не знала, что в Цзянкане есть такое место, — удивленно сказала она, подняв голову и оглядев высокие зеленые холмы. На самом деле, хотя она некоторое время жила в Цзянькане, большую часть времени она боялась за свою жизнь, поэтому так и не нашла возможности осмотреть достопримечательности.

Она повернулась, чтобы посмотреть на Ван Хуна, когда ее восклицание не вызвало у него никакой реакции.

В это время Ван Хун был одет в белое и стоял на носу, заложив руки за спину, вызывая в памяти образ неземного бога среди свиста ветра на озере. Чэнь Жун посмотрела на своего возлюбленного и невольно впала в оцепенение.

— Вы, ребята, не издаете ни единого звука, вы что, хотите меня напугать? — вдруг услышала она его смеющийся голос.

Как только он закончил говорить, из-за горного пика слева донеслась музыка цитры, сопровождаемая заинтересованным причитанием Ю Чжи:

— О, как подумаю о том парне Ван Циланге, который средь бела дня нес умирающую даосскую монахиню Хун Юньцзы, исчезнувшем в городе Цзянькан седи бела дня… И никто нигде больше не может их найти.

— Несколько дней спустя кто-то купался в озере Минху и наткнулся на этого мужчину и его жену, — зазвучал следом другой голос, — Мы все задаемся вопросом, были ли они богами или призраками?

Они вдвоем исполнили дуэт с такой искренностью, что Чэнь Жун не смогла удержаться от громкого смеха.

— Кто такой Ван Ци? — подражая их тону подхватил Ван Хун, расхохотавшись. — Он известен среди людей как падший бог. Который сейчас час? Сейчас середина дня. Следовательно, нет никаких сомнений в том, что он благочестивый человек.

Как только он закончил говорить, поднялся смех, и появилась дюжина лодок.

Вышли четырнадцать ученых-чиновников, все они были хорошими друзьями Ван Хуна, и с большинством из них Чэнь Жун уже виделась.

Их называли «хорошими друзьями» не смеха ради. Ученые-чиновники были людьми, ненавидевшие грязь. Они считали друг друга друзьями, к тому же они все разделяли одинаковые амбиции и ценности, естественно, им можно доверить сохранение тайны.

Женщина, оскорбившая императорскую семью Сыма и которая мертва в глазах обывателей, внезапно появилась среди них, но эти четырнадцать человек не удивились.

Среди громкого смеха все взгляды обратились к Чэнь Жун.

Какое-то время они внимательно смотрели на нее, и один из них, мужчина средних лет с белым лицом и длинной бородой, глубоко вздохнул и произнес:

— Цилан избежал моря страданий, но что касается нас, но нам все равно придется еще некоторое время ползать в грязи.

— Как это называется – избавление от страданий? — усмехнулся на это худощавый Хуань Цзюлан. — Этот парень, Цилан, очень расчетлив. Когда он уходит, чтобы стать отшельником, он может, во-первых, избежать общественного внимания, во-вторых, заставить себя хорошо выглядеть, и в-третьих, этот сопляк еще даже не взрослый, даже если ему дали должность, он не может быть высокопоставленным чиновником. Почему бы не пойти повеселиться со своей женой несколько лет, а потом, когда придет время, страна попросит его снова появиться. Это называется ожиданием подходящей цены для продажи.

В ту эпоху быть отшельником на самом деле означало накидывать на себя золото. Люди того времени верили, что отшельники благородны и правдивы, в то время как те, кто никогда не уходил в уединение, все поголовно вульгарные люди, занятыми погоней за славой и богатством. Более того, Ван Хун дважды победил Мужун Кэ и закрепил за собой репутацию блестящего стратега в умах людей. Более того, он являлся наследником, обученным домом Ван. Кто-то вроде него был точно способен спасти мир. Однажды, когда его попросят выйти из уединения, он, несомненно, завоюет доверие общественности и внесет изменения в правительство.

Слова Хуань Цзюланя попали в яблочко, и Ван Хун не удержался от кривой улыбки.

— Цзюлань, Цзюлань, тебе обязательно говорить все так прямо? — воскликнул й Чжи. — Как Ван Ци может все еще поддерживать свою ауру изгнанного в бренный мир небожителя?

Когда Юй Чжи рассмеялся, все присоединились к нему, а прекрасный и яркий Лань Чжи воскликнул: