Глава 229

С решимостью на лице, потрясающая пожилая женщина ползет по темному и почти пустынному полу своего дома. Каждое мучительное движение приближает ее к цели. Ее сломанная нога оставляет кровавый след на холодной плитке, а по лбу стекает пунцовая струйка.

«Еще немного, и я смогу!»— думает она, с тревогой оглядываясь назад, и ее уши улавливают звук приближающихся шагов. «Если я смогу включить сигнализацию и предупредить полицию, то наверняка поблизости найдется герой, который придет мне на помощь!»

Она тащит себя на кухню, борясь с мучительной болью, и поднимает взгляд на стену рядом со стойкой. Там, вмонтированная в поверхность, находится консоль сигнализации — ключ к вызову помощи. Одно нажатие кнопки — и полиция будет на месте.

Она переводит взгляд на свою сломленную правую ногу: колено и голень чудовищно сломаны, кость торчит сквозь разорванную плоть. Но она делает глубокий вдох, собирая свои внутренние силы, и с первобытным криком агонии заставляет себя встать. Сильно прислонившись к стене, она на мгновение поддерживает себя на сломленной ноге, а затем быстро переносит вес на хорошую ногу. Победа казалось близкой.

Однако, когда она тянется к кнопке, она понимает, что что-то не так. Дрожащий палец нажимает на кнопку, но ничего не происходит. Система сигнализации молчит и не реагирует, потому что кнопка не была до конца нажата. Отчаяние заливает ее, слезы текут по ее лицу, текут быстрее, чем когда-либо прежде. Она бьет пальцем по неподатливой кнопке, ломая ноготь и разрывая кожу, ее кровь смешивается с потом от усилий. Она бьет по пульту, пытаясь разбить его, но он остается неподвижным, насмехаясь над ее тщетными попытками.

—Я не хочу умирать!— умоляет она, в ее голосе звучит отчаяние. В последнем отчаянном порыве она ударяется лбом о консоль, слыша, как она трескается и разлетается на осколки. Но кнопки остаются неподвижными, раздробленные части висят на месте, бросая вызов ее базовой человеческой силе.

—Я не хочу умирать, — прошептала она, потерпев поражение, и рухнула на пол, прижавшись спиной к стене. Островная стойка закрывает ей обзор, когда шаги приближаются. Мгновением позже на кухне зажигается свет, освещая ее силуэт. Она сидит и безудержно рыдает, оплакивая свою жестокую судьбу, закрыв глаза, чтобы спрятаться от неизбежного будущего.

—Пожалуйста, у меня есть дети, у меня есть семья, — умоляет она дрожащим голосом.

—Я знаю, — отвечает спокойный голос Горизонта, когда он прислонился к кухонному островку. Женщина поднимает взгляд и видит, что он держит ее телефон, а кабель, соединял его левое предплечье с телефоном.

—Пожалуйста, просто отпустите меня, — умоляет она в отчаянии. —Я никому не расскажу, что вы были здесь. Я не предупрежу злодеев, я даже могу помочь вам собрать больше информации о них.

—Не стоит риска, — рассеянно ответил он, сосредоточившись на сортировке данных в ее телефоне.

—Ты должен быть героем!— кричит она. —Герои не убивают и не пытают людей! Они не врываются в дома и не нападают на невинных людей! Они не должны вести себя так!

—Верно, — признает он. —А ты должна быть аналогом Матери Терезы, да? Ну, я думаю, кража у благотворительных организаций подходит под эту роль. Но тайно помогать злодеям? Это звучит не очень свято, не так ли?

—Тебе не понять, — нахмурилась она. —У меня не было выбора. Один из помощников «Все за Одного» связался со мной и потребовал оплаты. У меня не было другого выбора, кроме как подчиниться.

—Ага, — продолжал он просматривать ее телефон.