Глава 367

Он почувствовал, как его энергия резко упала — больше энергии, чем у него было год назад, мгновенно ушло на создание небольшой Комнаты, парящей над его ладонью. В отличие от его стандартной Комнаты, те, что создавались его пробуждением, не могли стать невидимыми, оставаясь видимыми синими сферами энергии. Даже сейчас капли плотной жидкой энергии вытекали из Т-Комнаты на его руку, затем на выжженную землю, заставляя траву расти.

— Это что-то новенькое, — игриво заметил Испепелитель.

Горизонт поднес клинок Сандера к сфере, и Т-Комната медленно обволокла лезвие, словно густая текущая жидкость, оставляя вокруг него полупрозрачную синюю энергию.

— Да, совершенно новое. Надеюсь, ты не против быть подопытным.

— Для этого я буквально и был рожден, — ответил Испепелитель, когда Горизонт начал приближаться.

Горизонт создал вторую Комнату, стандартную, вокруг непосредственной зоны боя, и даже это напрягло его разум и энергию.

«Разрыв между мной и Сандером проблематичен. Я недостаточно знаком со способностями Пробуждения, чтобы использовать их так, поэтому надеюсь закончить все одним ударом…»

С каждым шагом вперед он чувствовал себя словно внутри плавильной печи, и температура вокруг продолжала расти. Через три шага он оказался достаточно близко для удара мечом, и когда он двинулся атаковать, Испепелитель резко повысил температуру.

Все вокруг них мгновенно испепелилось от невероятного жара. Без какой-либо театральности и пламени, волна тепла ударила по земле и траве, когда Испепелитель поднял температуру своего разумного плазменного тела настолько, что воздух устремился прочь от него, неся с собой смерть.

Этот удар настиг Горизонта, но Усилитель окутал все его тело, исцеляя так же быстро, как он распадался. Энергия обволакивала его тело, костюм и визор, но всему остальному повезло меньше. Его формальный костюм сгорел, когда клинок достиг Испепелителя, разрезая прямо через его голову.

Когда клинок коснулся его, светящиеся белые «глаза» злодея расширились.

— АРГХ! — закричал Испепелитель, когда лезвие вошло в одну сторону его головы и вышло с другой. Он чувствовал каждую частицу той невыносимой боли, которую испытал бы обычный человек, даже несмотря на то, что его разумное плазменное тело восстанавливалось за клинком по мере его прохождения.

Это ощущение было им полностью забыто, настолько он привык к неуязвимости, что оно ужаснуло его, потрясло до глубины души и пробудило самые примитивные инстинкты выживания.