Том 2: Глава 15. Дуэль

Крепкие запахи пота и крови оставляли сухое, пыльное послевкусие в горле Флёр, пока она готовилась к поединку. Луна и Рэйнбоу помогли ей с ремнями доспехов − простой пейтралью с блестящей кольчугой и поножами. По их общему мнению, что-то более тяжелое слишком сильно замедлило бы единорожку, нивелировав эффект от дополнительной защиты. Облачившись, она стала выглядеть как подобает рыцарю, святой защитнице, в темно-синей с золотом мантией ордена Восходящей Луны.

Древний, ныне не существующий, рыцарский орден Восходящей Луны прославился защищая простых пони. Во времена Старых Королевств многие сказки для жеребят были посвящены различным рыцарям и их отважным подвигам.

Флёр хотелось бы чувствовать себя такой же уверенной, какой она казалась. Ее терзали сомнения. Сердцебиение отказывалось успокаиваться, а дыхание стало резким и неглубоким. На грани приступа паники единорожка напомнила себе, что она сделала все возможное, чтобы подготовиться, и за ней присматривают Луна и Твайлайт.

Стук в дверь предварил появление Твайлайт. Принцесса выглядела царственно и соблазнительно в своем голубом шелковом платье. Ее плечи украшал длинный темляк с надписью древними тулезскими письменами, прикрепленный к объемному палантину в виде метки принцессы, украшенной драгоценными камнями. В знак уважения к традиционным древним изображениям Фауст, справа от нее красовалась серия бамбуковых футляров для свитков.

Не все в принцессе было приятным. На ее лице отражалась какая-то внутренняя борьба, в походке чувствовалось едва сдерживаемое волнение.

− Твайлайт, с тобой все в порядке? − спросила Луна, окидывая кузину проницательным взглядом.

Черты лица юной богини исказились от внутреннего конфликта, а затем расплылись в теплой, но вымученной улыбке, когда она глубоко вздохнула.

− Нет, за пару минут до того, как примчаться сюда, я узнала о Меткоискателях и о том, как моя… Иридия украла, а потом потеряла их, − Твайлайт медленно покачала головой. − Я обещала ЭйДжей помочь найти девочек. Как только наступит ночь, я отправлю на их поиски звезды. А еще одна пони настойчиво молилась мне в течение последнего часа. Все еще не могу привыкнуть, что пони просят моего руководства и помощи. Словно муха, жужжащая над ухом. Даже перекрывает нарастающую какофонию обычных молитв.

Луна тряхнула эфирной гривой и слегка кивнула кузине:

− Со временем ты научишься сортировать молитвы по важности.

Твайлайт бросила на принцессу взгляд, в котором читалась неуверенная надежда. Сосредоточившись на Флёр, она произнесла:

− Посмотрим, а пока, Флёр, у меня есть для тебя подарок.

Единорожка приподняла бровь и подняла ее еще выше, когда открыла коробку, которую передала ей Твайлайт.

Диадема внутри буквально вибрировала от мощи. Звездный свет исходил от голубых бриллиантов, наполняя всю комнату ослепительным сиянием, которое резко очертило тени всех присутствующих. На украшение было почти больно смотреть, как на солнце в ясном небе, и Флёр пришлось прищуриться и отвести взгляд в сторону.

− Хм-м, − Твайлайт прищелкнула языком, когда потянулась магией и осторожно подняла диадему аурой. − Мне нужно выяснить, почему она так сильно светится, и исправить.

− Нет, она прекрасна, − вмешалась единорожка, затаив дыхание от удивления. − У нее есть имя?

− Я назвала ее… гм… − на мгновение лицо Твайлайт сморщилось. − Альтанаирис, в честь Альтаир и Марелантиса, поскольку они подали идеи для ее создания. Я перебрала еще несколько названий, но больше ничего не показалось мне «правильным».

Флёр тихо повторила это имя, взяв диадему и надев себе на голову. Нежное тепло, исходившее от магического артефакта, успокоило ее сердцебиение и страхи. Преисполнившись поразительной уверенности, она улыбнулась и приняла более свободную позу, избавившись от прежнего беспокойства. Взяв копье и щит, предложенные Рэйнбоу, Флёр даже не пожалела о переставших подчиняться ей Палладе и Эгиде.

− Я готова, − произнесла она и возглавила процессию, направляясь к арене.

Вскоре Твайлайт и остальные отправились по своим местам в императорской ложе, откуда было лучше всего видно поединок. Каждый из них сказал ей последнее слово утешения или дал совет, и затем единорожка осталась одна.

Каждый из этих последних ста шагов к воротам был наполнен тяжестью того, что должно было произойти всего через несколько минут. Флёр мысленно вернулась на недели, месяцы и годы назад и остановилась на образе Фэнси Пантса, находящегося в безопасности в Эквестрии. Ее сердце затрепетало при этом воспоминании, и она испытала внезапную тоску по какому-нибудь его подарку или талисману на счастье.

У ворот ее встретил помощник распорядителя поединков. Несколько других зебр ждали у ворот своей очереди. Некоторые из них были уверены в себе, другие нервничали и грызли край копыта или закусывали внутреннюю сторону щеки. Один жеребец был облачен в доспехи, гораздо более блестящие и рельефные, чем те, что были на Флёр, в то время как у остальных была различная одежда, состоящая из вываренной кожи или мягкой хлопковой ткани. Их оружие также отличалось по качеству, хотя у всех были одинаковые уздечки с лезвиями и шпоры на поножах.

Как и у их собратьев-земнопони, возможности зебр были ограничены, когда дело доходило до сражения.

Небольшая группа собравшихся, как один, обернулась при приближении Флёр, на их лицах отразилась смесь удивления и презрения. Единорожка стояла в стороне в облачении рыцаря ордена восходящей Луны, чужачка, нарушающая древнюю традицию. Вокруг них на стенах были выгравированы фрески с изображением Самаллы, сделанные теми, кто из поколения в поколение приходил на арену, чтобы уладить свои разногласия как принято в Зебрике. Один из жеребцов подошел к одной из таких фресок и, приподнявшись, провел лезвием уздечки по линиям, образующим крыло. За ним один за другим последовали остальные, и каждый из них на мгновение остановился, чтобы склонить голову и помолиться.

Флёр разобрала лишь несколько слов, но и этого хватило, чтобы понять, что они молились определенным звездам, главной из которых была Сириус. По какой-то причине, которую единорожка не могла понять, имя Сириус всколыхнуло ее мысли и вызвало ощущение чего-то неправильного. Чего именно, она не могла сказать.

У нее было всего несколько мгновений, чтобы поразмыслить над этим, прежде чем помощник мастера дуэлей выступил вперед и пролаял инструкции на грубом языке равнинных зебр, которым пользовалось подавляющее большинство простого народа.

Закончив, он бодрой рысцой направился к Флёр.

На жеребце был ярко-красный жилет с золотыми кисточками, нашитыми по краям, и такая же яркая зеленая шляпа. В облике молодого жеребца присутствовала какая-то обыденность, которая каким-то образом успокаивала. Для него это был просто очередной день наблюдения за происходящим на арене.

− Слушай. Говорю только один раз. Жди, когда назовут имя. Выходи на арену. Говори речь. Или не говори. Поклонись Императрице. Поклонись сопернику. Постарайся не умереть.

Судя по краткости полученных инструкций, становилось понятно, что он владел эквестрийским лишь в самых общих чертах, если вообще владел.

Флёр кивнула и продолжила ждать.

Одного за другим зебр вызывали на арену. Из-за пыльных ворот доносились одобрительные крики и свист толпы. Никто из дуэлянтов не вернулся, оставив единорожку гадать об их судьбе. Учитывая, что зебры дрались до первой крови, речь скорее всего шла об уязвленном самолюбии и, возможно, лишь немногим хуже.

Последний из зебр выбежал на яркий солнечный свет, и Флёр осталась одна, если не считать помощника.

На единорожку снизошло какое-то умиротворение. Она сделала все возможное, чтобы подготовиться. Куда больше, чем она могла представить всего несколько недель назад. Недостаток ее знаний о дуэлях и драках в целом был серьезной проблемой, которую она решила исправить. Закрыв глаза, Флёр вспомнила все, чему ее учила Луна. Если она переживет дуэль, то занятия фехтованием стоит продолжить.

Из-за ворот донесся особенно громкий рев толпы.

А затем наступила более продолжительная, чем обычно, тишина.

Флёр начала ерзать, теребя пряжки на поножах. Помощник скучал в своем углу, ожидая, когда ему прикажут поднимать ворота в последний раз. Единорожка проверила свое копье, отработав несколько выпадов, привыкая к его весу в ауре.

Она пожалела, что поблизости нет часов. Они бы показали, что прошла всего минута с тех пор, как предыдущий дуэлянт вышел на арену. Время тянулось все медленнее и медленнее. Флёр хотела даже спросить помощника мастера о задержке, но вспомнила, что тот не говорит по-эквестрийски, и она очень сомневалась, что с пранцузским дело будет обстоять лучше.

К ее чести, она и не думала отступать или сбегать. Хотя, учитывая тяжелые двери, которые были единственным выходом из коридора, единорожка сомневалась, что это вообще возможно. Она подозревала, что их заперли на засов в тот самый момент, когда она присоединилась к остальным дуэлянтам.

В конце концов помощник окликнул ее по имени и ворота с грохотом распахнулись.

Вскинув голову и задрав подбородок, Флёр оказалась на самой арене, залитой солнечным светом. Моргая от внезапной яркости, она была ошеломлена видом моря зебр, окружавших ее. Единорожка была на нескольких гонках Вандерболтов, но находиться в толпе было совсем не то же самое, что оказаться в центре всеобщего внимания. Рев. Топот копыт. Все взгляды были устремлены на нее и ее противницу. Это… пугало своей напряженностью.

Ложа Императрицы выступала вперед и возвышалась над соседними, не оставляя сомнений в том, кто тут самый важный. Тенты были натянуты и, несмотря на теплый тропический полдень, пятеро пони и их охрана, наблюдавшие из ложи, оставались в прохладе.

Откуда-то из-за толпы донесся грохот тяжелых цепей, и на крыше колизея появились дополнительные ярко-зеленые и золотистые навесы. Темное кольцо теней поползло по пыльной земле, пока не остался лишь маленький круг.

Пять выгоревших на солнце столбов образовывали своего рода кольцо, отделяя песчаную внешнюю полосу от плотно утрамбованной земли в центре. Сколы и выбоины виднелись на широких столбах, на которых болтались старые железные обручи. В прошлые века рабов и заключенных, ожидавших казни, приковывали цепями к этим столбам. Они остались как напоминание о первоначальном предназначении арены. Расположенные вдоль стены через равные промежутки стойки с оружием говорили о ее нынешнем использовании.

Улыбаясь, Алголь вышла в полосу солнечного света. У нее не было ни доспехов, ни оружия, и ни то, ни другое ей было не нужно. От павшей звезды исходила полная непринужденность и уверенность. Словно она просто вышла на дневную прогулку и лишь случайно забрела на арену.

Подойдя к пегаске, Флёр повернулась лицом к ложе Императрицы. Твайлайт заерзала на своем месте, в то время как Луна приняла ту суровую хмурую позу, которой была известна. Элементы Гармонии сидели вокруг королевских особ в различных состояниях подавленности. Эпплджек выглядела почти больной. Пинки не смотрела на арену, вместо этого сосредоточившись на Рэйнбоу. Дэш, в свою очередь, подалась вперед, словно пытаясь попасть на арену. Только Флаттершай казалась спокойной, хотя трудно было сказать наверняка, учитывая, что ее грива скрывала половину лица.

Когда Флёр остановилась, под ее копытами хлюпнуло что-то липкое. Посмотрев вниз, она обнаружила, что стоит посреди большой, все еще влажной лужи, которая могла быть только кровью. Ноздри раздулись, а сердце подскочило к горлу, отдаваясь в груди ударами молота. Крови было слишком много, чтобы тот, кому она принадлежала, был еще жив.

− Скоро и ты присоединишься к нему в грязи, − промурлыкала Алголь таким тоном, словно обращаясь к любимой. − Горячая, алая и струящаяся. И тогда госпожа сломается. Черное, серое и красное в ее сердце. Так много красного.

Флёр изо всех сил старалась не обращать внимания на насмешки пегаски и успокоить бешено колотящееся сердце, глядя не на Императрицу, а на Луну и Рэйнбоу. Принцесса слегка наклонила голову, как раз настолько, чтобы молча выразить свою веру в единорожку. Флёр кивнула в ответ, надеясь, что она готова к тому, что сейчас произойдет.

***

Неуверенность бурлила в душе Твайлайт, когда она вела своих подруг от комнаты Флёр в императорскую ложу. Она могла бы сделать гораздо больше, чтобы предотвратить дуэль или помочь единорожке. Если бы только у нее было больше времени, чтобы протестировать Альтанаирис.

Имя немного раздражало, в последний момент оно вырвалось само собой. Оно подходило, но казалось неуклюжим и не совсем верным. Теперь, когда у артефакта уже было название, из глубин подсознания стали всплывать лучшие варианты. Или, может быть, это был шепот звезд? Маловероятно, поскольку все они спали.

Особенно сильная молитва застала Твайлайт на полпути, заставив слегка пошатнуться. Она услышала: «Защити меня», прежде чем укрепить ментальные барьеры, которые заглушали молитвы, и они снова стихли, превратившись в легкий гул. Голос показался знакомым, но принцесса не могла вспомнить, откуда. Это был не кто-то из ее друзей или семьи, и, судя по акценту, никому из жителей Понивилля тоже принадлежать не мог.

Прежде чем она смогла в этом полностью разобраться, путь ей преградила Иридия. Фауст немного отстала от сестры. На лице ее матери было написано беспокойство, она бросала взгляды в сторону боковых проходов и обратно на сестру. Фауст жестом попросила Иридию действовать. Подойдя к Твайлайт, та прочистила горло.

− Твайлайт, я должна тебе кое-что сказать.

Принцесса подавила гримасу, из горла вырвался нетерпеливый стон.

− Это может подождать? Все ждут нас, чтобы начать «празднества», − Твайлайт даже не старалась скрыть свое мнение о дикарском дуэльном ритуале, о котором старалась не думать.

− Без нас не начнут, − ответила Иридия, бросив взгляд на подруг Твайлайт. − Я бы хотела поговорить наедине.

− Все, что ты хочешь сказать Твай, ты можешь сказать в нашем присутствии, − фыркнула Эпплджек. Флаттершай ткнула земнопони в бок и покачала головой, хотя было непонятно, то ли она не согласна, то ли считает, что сейчас не время. Рэйнбоу и Пинки поравнялись с Эпплджек, и Твайлайт буркнула что-то в знак согласия.

− Пожалуйста, давай побыстрее, − принцесса переступила с копыта на копыто и поправила складку на поясе платья.

Иридия издала тихий звук согласия, но затем замолчала. Борясь с чем-то, она несколько раз открыла рот, затем медленно закрыла его снова, раздраженно фыркнув.

Наконец, когда нетерпение Твайлайт снова возросло, Иридия произнесла:

− Я солгала тебе на Гала.

Моргнув от неожиданного признания, Твайлайт попыталась вспомнить все, что Иридия говорила ей той ночью. Это было так давно, что большая часть произошедшего превратилась в расплывчатое пятно.

− Ты спрашивала о своем отце, и я сказала, что он мертв, − пояснила Иридия, не в силах оторвать взгляд от пола. − Я знала, что это неправильно, но слова сами вырвались. Я ревновала и боялась, и хотела, чтобы ты была только моей, хотя бы ненадолго. Когда ты спросила о нем, я подумала, что ты сбежишь и… Нет, пожалуйста, дай мне закончить.

Твайлайт захлопнула рот, оборвав частично сформировавшиеся слова. Стоявшие по обе стороны от нее Рэйнбоу и Эпплджек дрожали от едва сдерживаемого гнева, переводя глаза с Твайлайт на Иридию и обратно. Принцесса нетерпеливо постукивала копытом, желая, чтобы Иридия закончила побыстрее.

Поникшая, как цветок в пустыне, королева Тайги вздрогнула, и на мгновение Твайлайт подумала, что она может попытаться сбежать. Глубоко вздохнув, Иридия подняла голову и посмотрела дочери в глаза.

− Я не стану оправдываться за то, что сделала. С моей стороны было неправильно скрывать от тебя информацию об отце.

− Верно сказано! − рыкнула Эпплджек, не в силах больше сдерживаться.

С другой стороны от нее вмешалась Рэйнбоу, но Твайлайт пропустила сказанное мимо ушей, глухой рев, словно ветер, проносящийся по каньону, заглушил все остальное. Она покачнулась на копытах, крепко зажмурив глаза, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, в то время как сердце билось все сильнее и сильнее, словно пыталось вырваться из груди.

− Готова поспорить, от него ты тоже скрывала информацию о ней, − презрительно фыркнула Дэш.

Защищаясь, Иридия расправила крылья и огрызнулась: