Том 2: Глава 26. Грезы

Прищелкнув языком, Аид покачал головой, поскольку, казалось, лишь Луна с Флаттершай продвигались к месту битвы Астарот с Твайлайт. Огромные потоки эфира вырывались из титана и демона, потрескивая и обрушиваясь каскадами на поле обсидиановых шипов, преломляясь в смертоносные волны, которые не позволяли никому, кроме самых смелых или ловких, даже попытаться преодолеть их.

В эпицентре поля осколков ночи Астарот выплескивала в крике собственное безумие. Ее тело, изуродованное атаками, принимало все более инфернальный облик.

Лапы Королевы демонов разделились, превратившись во множество отростков, которые заканчивались звериными мордами с чудовищными пастями. Головы львов, коз, змей и драконов извивались склизкой массой. Они устремились вперед, перехватывая и поглощая атаки Твайлайт, прежде чем вцепиться ей в плечи, ноги, холку, крылья и горло. Увеличиваясь в размерах, чтобы соответствовать размерам титана, Астарот раз за разом выпускала поток своего невероятно холодного дыхания. Диск содрогнулся, когда Твайлайт повалилась на землю, ноги ее подогнулись, лицо покрылось инеем.

− Из всех королей демонов с Астарот сражаться труднее всего, − пробормотал Аид, тяжело дыша. − Возможно, Твайлайт, даже будучи титаном, не сумеет одолеть ее. Астарот − омерзительная тварь, которая становится только сильнее, чем дольше она сражается. Я заточил ее на пятом круге Ада, заковав в цепи, выкованные Гефестом из орихалка и слез белой голубки. Она из них высвободилась и теперь, боюсь, ничто не сможет остановить ее.

− Неужели демоны настолько сильны? − спросила Суар.

− Лишь немногие. Самопровозглашенные короли и королевы смертных грехов. Они были первыми и, подобно древним богам, пришли из Первого Царства. И следовательно, наделены способностями менять реальность. Несмотря на то, что они сыграли важную роль в победе над Куус, мы с Зевсом знали, что им никогда не будет дарована возможность править после рождения Второго Царства с его мириадами миров, населенных зарождающимися смертными. Мы предали их прежде, чем они успели предать нас, и с тех пор я был их стражем. Долгие века Астарот вынашивала планы освобождения, и теперь она может выплеснуть весь свой накопленный гнев.

Пока Владыка Мертвых говорил, Твайлайт и демоница столкнулись, две разрушительный силы снова и снова наносили друг другу удары на бывших полях сражений. В какой-то момент невозможно было сказать, кто берет верх. Их могущество превосходило все, что было известно со времен самой первой войны между богами, демонами, архонтами и куус.

Реальность, и без того ослабленная Аидом, призвавшим Тартар, была разорвана, истекала кровью и умирала. Границы Зимних земель истончились, как старая простыня, и потусторонние миры начали просачиваться наружу.

Все боги почувствовали это. Те, кто был связан с не физическими понятиями, в особенности.

Сам Холст Судеб начал распускаться, оставляя пустоту невозможности.

Справедливость потекла и почернела, превратившись в зловонную жижу, пузырящуюся на потрескавшейся земле. Любовь образовала удушливые облака ядовитой ревности. Тайны кудахтали и перекликались, погружая в пучину безумия нескольких несчастных зебр, которым не удалось покинуть поле боя, но тем не менее выжить. Ночные кошмары ползли сквозь тени, а кратеры наполнялись едкими озерами смерти, когда реки, связывающие миры, выходили из берегов.

Тир, Кейденс и Шиара старались изо всех сил, но исцелить раны, нанесенные Твайлайт и Астарот, было им не по силам.

Все эти земли были прокляты, и даже боги не могли исправить нанесенный им ущерб.

Незаметно для всех долгий день, в который титан, бог и демон вступили в схватку, завершился. Со всей своей обычной внезапностью он сменился ночью, и звезды рассыпались по небосводу. Сейчас они кружились, как стая рассерженных скворцов, с диким рывками устремляясь на север, юг, восток и запад, пока не собрались над головой.

С приходом ночи исход битвы окончательно склонился в пользу Твайлайт. Достигнув пика могущества, она пустила в ход свою самую разрушительную магию, а осколки на земле служили проводниками и точками привязки. Астарот снова и снова поражали темно-лиловые лучи, которые разрушали плоть быстрее, чем она успевала регенерировать.

Даже Луна и Флаттершай не стали вмешиваться, они отлетели за границу области с осколками, приземлились и начали планировать следующую попытку.

Грусть переполняла Суар. Она не очень хорошо знала Свити, и у нее сложилось впечатление, что это несчастная и сердитая кобылка, которая легко выходит из себя и не желает даже пытаться подружиться с кем-то кроме Эппл Блум и Скуталу. Но это не означало, что она заслужила участь, что ее постигла.

Если бы только им удалось спасти ее.

Кристалл Аутеи, прижатый к груди кобылки, излучал нежное тепло.

«Грезы…» − пропел хрустальный голос в голове Суар.

Острая боль пронзила кончик рога кобылки, словно зазубренная молния вонзилась в мозг. Она прикусила кончик языка, сдерживая крик, и металлический привкус наполнил рот. Словно огонь пробежал по коже, скапливаясь на затылке и холке, прежде чем стечь на бока. Ее метка начала шипеть, золотистый внешний шнур ловца снов засверкал, как только что отлитый металл, в то время как внутренние нити истлевали и распускались, пока не превратились в сияние. Три перышка под ловцом снов трепетали на ее темно-синей шерсти, переливаясь красным, оранжевым и розовым.

Далеко внизу Твайлайт медленно лягала демоницу, вокруг копыт титана с тягучим, ритмичным жужжанием пульсировали пылинки Мощи.

Боль в голове и на боках Суар усилилась.

Кобылку едва не стошнило от жгучей боли, и она лишь смутно осознавала, что Аид еле движется. Крылья жеребца, казалось, замерли, а все тело застыло, но они не падали. Приглядевшись, Суар заметила легкие колебания прядей гривы, подхваченных ветром, но они двигались настолько медленно, что это было почти незаметно.

Кобылка поняла, что дело не только в Аиде. Песок, поднятый в небо, кружился вокруг нее. Магические разряды между осколками медленно пульсировали. И звезды над головой, их движения, такие яростные и дерганные, превратились в вялый, красивый водоворот.

Когда боль утихла, Суар потрогала песок вокруг. Он обтекал ее копыто, мелкие камешки сдвинулись лишь туда, куда кобылка их сдвинула, прежде чем снова замереть.

− Что происходит, во имя гривы Селестии? − Суар быстро заморгала, переводя взгляд на Твайлайт и Астарот, которые застыли как статуи.

− Грезы, − произнес хрустальный голос, − найди сон своей сестры и верни ей надежду. Боги несут на себе бремя всего мира. Но одна гора не сможет удержать диск. Действуй быстро. Чтобы проблеск розового в Твайлайт Спаркл не погиб из-за махинаций Демонической Звезды.

− Но как? − спросила Суар, глядя на мерцающий кристалл, зажатый между ней и Аидом. − Я даже не могу использовать магию!

− Конечно можешь, − засмеялся кристалл. − Сними печать. Верни сны, которые ты заперла. Ты − аликорн Грез, а что такое Грезы, как не Надежда? Как не Желание? Мы должны были стать триумвиратом, но нас разлучили прежде, чем мы смогли встретиться.

Копыта Твайлайт приближались. Королева демонов запрокинула голову и завыла в агонии и ярости. Там, где ее коснулось копыто, мерзкая плоть Астарот превращалась в облачко пепла, когда магия титана расщепляла ее на фундаментальном уровне.

Крепче прижавшись к Аиду, Суар задрожала от страха. Сомнения бурлили у нее в животе и только усилились, когда она взглянула на колоссальные фигуры внизу.

− Владыка Мертвых допустил ошибку, и граница между мирами здесь совсем истончилась. Это дало возможность существам, томящимся под Тартаром, вырваться на свободу. Это также дает тебе возможность все исправить.

− Как? − закричала Суар, но кристалл не ответил. Свет погас, и он стал холодным на ощупь.

Крылья Аида начали опускаться, и его глаза очень медленно начали поворачиваться к кобылке, в груди начало зарождаться глухое урчание.

Суар зашипела, когда жжение на боках усилилось.

Это было уже слишком. Она не могла никого спасти. Она не могла остановить разрушение.

И тогда Суар их увидела. В обрамлении сверкающих звезд, скрытые за восходящим серебристым шаром Селены, виднелись три кольца. Кольца, такие же, как у ловца снов на ее метке. Два из них были свободны, а третье опутано паутиной древних, ржавых цепей. Суар почувствовала стеснение в груди, как будто кольца звали ее, и когда она моргнула, ей показалось, что она преодолела огромное расстояние до темной стороны луны.

Она узнала эти кольца. Она всегда знала о них. Они были рядом каждую ночь, нашептывая ей неслышимую песню о страданиях и потере. Сквозь кольца пролетали тысячи и тысячи призрачных птиц. Онейросы, они несли на своих крыльях грезы, которые передавали смертным, погружающимся в сон. Цепи на среднем кольце загремели, и сквозь них проскочила одинокая крошечная птичка. Она издала раздраженное чириканье, прежде чем полететь к диску, снижаясь к единорогу где-то на западе. Пока Суар наблюдала, лишь нескольким духам удалось прорваться сквозь цепи.

«Это сделала я, − поняла Суар. − Вот почему единороги обычно не видят снов!»

Один из духов, более крупный и красивый, чем остальные, устремился к диску, а затем остановился, мотая головой из стороны в сторону, прежде чем взмыть к кобылке. Его яркое золотистое оперение и длинные тонкие хвостовые перья мягко светились в свете звезд, а глаза, словно отполированные серебряные монеты, впились в Суар. Издав пронзительный крик, старший онейрос дважды описал круг вокруг нее, прежде чем нырнуть к диску.

Каким-то образом Суар поняла, что этот онейрос нес сон, предназначенный для Свити.

Боль на боках стала почти невыносимой.

Огонь, пронзивший голову, стал еще сильнее, и что-то в глубине сознания Суар сломалось. Поток воспоминаний хлынул наружу, словно река, прорвавшая разрушающуюся плотину. Воспоминания, которые принадлежали ей, о которых она всегда знала, но которые были загнаны глубоко в самые дальние уголки подсознания.

Воспоминания, уходящие корнями в глубокую древность.

Воспоминания, которые принадлежали ей, но были из тех времен, когда она была раздроблена. Фрагменты сущности, которые плавали по диску, сея страдание и отчаяние, крадя, искажая, развращая сны пони, переходя от владельца к владельцу, пока не были перекованы и возрождены заново в утешающих ногах ее мамы. Пока она не очнулась в Лурде вместе с Жардин, ее прошлое было пустым, скрытым от нее.

Все это произошло из-за предательства и проклятия, предназначенного не только единорогам, но и всем пони. Чтобы лишить их грез. Последний акт злобы, совершенный незадолго до того, как она была убита.

Суар вздрогнула и сделала глубокий вдох, чтобы справиться с болью, а когда открыла глаза, то снова оказалась в хватке Аида, а кольца вновь спрятаны за Селеной.

Кобылка знала, что ей нужно делать.

− Мистер Аид, мне нужно добраться до нее, − Суар дернула жеребца за ногу и указала вниз.

Бог заколебался.

− Невозможно! Здесь слишком много рассеянной магии, которую даже я не смогу преодолеть. И если нам удастся добраться до Твайлайт, то она зашла слишком далеко. Пресыщенная могуществом своего домена, она потеряна во власти эфирного безумия. Она ослеплена своим доменом. Это все, что она видит, все, что она может видеть.

− Нет! Я могу уговорить ее! Мне было велено связаться с ней! Фауст велела мне найти Твайлайт! − в глазах Суар появилось отчаяние, она умоляла помочь. Поверить в нее. − Если я только смогу добраться до нее, то знаю, что смогу спасти. Мы можем спасти ее и Свити!

− Ты грезишь, если веришь, что ее еще можно спасти, − печально вздохнул Аид и указал на пустошь, образовавшуюся за время битвы. − В одиночку я, возможно, смог бы подобраться к Твайлайт. Но ведь мне придется нести и защищать и тебя?

Жеребец покачал головой.

− Тогда позволь мне взять ее, − произнесла Флёр, подлетая к Аиду. Она была избита и измождена, под белоснежной шерстью виднелись огромные синяки и ссадины. Часть левого уха отсутствовала, из раны, покрытой коркой грязи, вытекала длинная струйка мерцающей золотистой крови. − Я вижу путь до Твайлайт.

Жеребец бросил на богиню кислый взгляд. Он оглядел ее с головы до ног, а затем снова сосредоточился на битве, которая близилась к своей кульминации в самом сердце осколков полуночи.

− Очень хорошо, наследница Афины. Ее глаза были способны распознать любой финт или атаку, и я верю, что твои тоже на это способны, − цокнув языком, Аид закинул кобылку себе на спину. Ему нужно было освободить копыта, чтобы прорваться сквозь защиту Твайлайт. − Но если что-нибудь случится с Суар, то не будет ни убежища, ни реальности, ни мира, что защитили бы тебя от моей мести.

Флёр кивнула и потянулась за кобылкой. Та неохотно перебралась на копыта аликорна.

− Держись крепче, − тихо предупредила она после того, как некоторое время изучала смертельно опасное поле, которое им предстояло пересечь.

Твайлайт наносила удар за ударом, магия сверкала в промежутках ослепительными копьями. Даже Астарот не могла угнаться за яростным темпом ударов. Титан была похожа на разъяренную тигрицу, не давая демонице ни секунды на передышку. Могущественная Королева Гнева упала на колени перед Твайлайт. С кончиков крыльев Твайлайт и краев ее копыт сорвались нити магии. Их смертоносная сила наполнила осколки и закрутилась по спирали разрушения вокруг титана.

Флёр бесстрашно влетела в щель между гигантскими осколками. Даже малейшее прикосновение, самый крошечный разряд магии, были бы смертельными.

Она крутилась и металась, взмахивая крыльями, демонстрируя поразительную ловкость, превосходящую способности смертных. Потрескивающая полоса обжигающего эфира устремилась к Флёр сбоку, и она проскользнула под ней, растопырив крылья так, что отдельные нити магии прошли между ними. Вслед за этим она резко взлетела и спикировала. Каким-то образом она сместилась вбок, пролетев менее чем в паре сантиметров над поверхностью осколка, который гудел, поглощая эфир для разрядки. Это продолжалось и продолжалось, и каждую долгую секунду смерть была на расстоянии пары сантиметров. Она была белым ястребом, снующим в переплетенных ветвях первобытного леса, охотящимся за добычей.

Разряд попал в Эгиду, нерушимая поверхность щита оплавилась и почернела, когда он вращаясь улетел в ночь. Паллада перехватила взрыв, древко разлетелось в щепки, когда копье было уничтожено, спасая Флёр и Суар.

Несмотря на все это, кобылка изо всех сил прижималась к аликорну. От резких поворотов кровь несколько раз приливала к голове, а желудок, казалось, очутился где-то в районе хвоста. Головная боль только усиливалась. Темнота застилала глаза, а порыв ветра и шипящий треск горящего эфира превратились в глухой рев в ушах.

Суар смутно услышала крик Флёр.

Живот снова скрутило, и камни впились в бок кобылки, когда она ударилась о твердую землю.

Открыв глаза, Суар обнаружила, что лежит на почерневшей остекленевшей земле между осколками. Флёр лежала неподалеку, у нее не хватало части правого крыла, и она изо всех сил пыталась подняться.

Сразу за ней находились Твайлайт с Астарот, и последняя выглядела просто кошмарно.

Половина тела демоницы была оторвана, оставив зазубренные, крошащиеся края по диагонали от того места где были левая рука и плечо. Королеву Гнева опутывали сверкающие золотые цепи, похожие на те, что призвал Аид. Они впились в пузырящуюся плоть, не давая Астарот восстанавливаться. Едва видимая часть головы Свити высунулась из зияющей раны. Демоница корчилась в неиссякаемом гневе, протягивая оставшуюся конечность к Твайлайт, пальцы сжались в стальную клетку.

Густая пена покрывала Твайлайт от носа до хвоста, она глубоко дышала, торжествуя победу над Королевой Гнева. Блестящая кровь из сотен ран пропитала ее шерсть, а грива прилипла к лицу и шее. Из правого крыла были вырваны пучки перьев, а левый глаз заплыл и не открывался от постоянных ударов Астарот. Титан снова уменьшилась до своих прежних размеров, сила, которую она призвала, была потрачена в битве.

Над Твайлайт сформировался последний осколок ночи.

Свити дернула ухом.

Вскочив на ноги, Суар понеслась к Твайлайт.