Глава 1222: Семя дао

Возможно, это небо, но в мире есть лишь пустота. Возможно, это космос, но во вселенной есть лишь бескрайняя тьма. Ни света, ни единого проблеска. Ничего. Существует только непроглядная бездна. Кроме черного других цветов нет. Здесь холодно. Под стать царящей тут атмосфере.

Ван Баолэ уже доводилось ощущать нечто подобное. На планете Фатум после прошлой жизни белого олененка он оказался в окружении холода и чернеющей пустоты. Сложно сказать, сколько времени он там провел. Когда холод стало невозможно выносить, а чернота — совершенно непроглядной, ему стало казаться, будто весь мир двигался к неминуемому концу. В этот момент он увидел свет. Яркая точка распустилась, словно цветок, где-то очень далеко, а потом превратилась в ослепительный луч света. Он нёс в себе неописуемую силу, отчего казалось, будто он мог разогнать всю тьму мира. Изгнать и смести всё со своего пути.

Это Ван Баолэ тоже уже видел. Будучи дощечкой из черного дерева в одной из прошлых жизней, он стал свидетелем похожей сцены. Так выглядело создание новой вселенной, но сейчас рождалась не новая вселенная. Занималась заря!

Сияющий диск медленно поднимался в непроглядной бездне. Еще больше света хлынуло в накрытый мраком мир и бескрайнюю пустоту. Не имело значения, разгоняло оно или сжигало тьму. Вместе с солнцем пришла аура, поднимающая боевой дух и вызывающая желание неуклонно двигаться вперед. Из-за этого во тьме мира разгорелся бессмертный свет, негасимое пламя. Этот свет начал рвать тьму на части, теснить и занимать её место.

Пылающий алый диск поднимался всё выше. В звездном небе, мире и пустоте угольная чернота, словно нечистая сила или свора злых демонов и порочных созданий, стала распадаться. Фрагмент за фрагментом тьма разрушалась и исчезала. Словно в мир пришла праведная аура, способная стереть с лица земли всё зло. В ней не чувствовалось ничего порочного… она казалась грозной, величественной, могущественной!

Со всех сторон зазвучал рокот и рёв. Алый диск парил очень высоко, но теперь мир был очищен. От увиденного у задрожавшего Ван Баолэ бешено застучало сердце. После изгнания ночи из разума Ван Баолэ образ с алым солнцем начал расплываться. Однако в его сердце надолго отпечаталась картина встающего солнца, которое разгоняет тьму бездны. Под влиянием исходящей от него аура и озарения Ван Баолэ надолго погрузился в просветление.

Через несколько дней Ван Баолэ и прошептал:

— Это Предрассветный час, изгоняющий ночь.

В глубине души он восхищался отцом Ван Ии, создателем такой впечатляющей даосской магии. Хотя техника Предрассветный час в некотором смысле выходила за рамки даосской магии. Она была ближе к вере, чем к магии…

— Техника веры? — шепот Ван Баолэ был едва слышен.

Это название он услышал из послания нефритовой таблички отца Ван Ии. Об это он знал ровным счётом ничего и не станет копать глубже, потому что отец Ван Ии сказал: техники других можно использовать для убийства, но их нельзя постичь.