Глава первая. В городе неспокойно

Трехсаженные ворота, обитые железом и выкрашенные алой краской, были сплошь усажены аккуратными рядами медных заклепок величиной с чарку. Выглядели они величественно и внушительно.

Эти ворота отделяли внешние покои от внутренних. В обычное время их никогда не открывали: даже главы курильниц и рулевые ходили через боковую калитку. Но сейчас они были распахнуты настежь, и лекарь Чжоу вместе с Железным Языком Чжаном вели Сяэ Сяоюя внутрь.

За воротами их уже ждали. Все встречавшие были культиваторами, и даже самые слабые из них находились на шестом уровне Концентрации Ци.

— Неужто оба военных советника заставили нас встречать этого юнца? — Изумился чернолицый здоровяк с густой окладистой бородой.

— Так вы двое и есть те самые Правый и Левый военные советники? — Ли Гуанцзун опешил первым.

Прослужив в Зале Верности и Праведности без малого восемь лет, он то и дело слышал о двух советниках отделения, чей статус уступал лишь главе зала и стоял выше всех рулевых. Однако эти двое были столь неуловимы, что повидаться с ними ему так и не довелось, о чем он знатно сожалел. Кто бы мог подумать, что загадочными советниками окажутся лекарь Чжоу и Полубог Чжан, целыми днями сидевшие у ворот.

— Мы не таились умышленно, — пояснил лекарь Чжоу. — Просто я врачую, он гадает. Наш путь совершенствования отличается от остальных.

— Творить добро и копить добродетель, врачевать и предсказывать судьбы подлунного мира… Не думал, что встречу здесь учеников школы Небесных Врат, — Сяэ Сяоюй с ходу разгадал их происхождение.

— Выходцы из великих школ и впрямь на редкость эрудированны, — похвалил Железный Язык Чжан, поглаживая бороду.

— Интересно только, каков он в деле? — Недовольно процедил самый молодой из глав курильниц. Он как раз владел шестым уровнем Концентрации Ци и потому острее других ощущал угрозу.

Для Зала Верности и Праведности одним главой курильницы больше, одним меньше – дело небольшое. Но для него самого разница была огромной: его власть и влияние могли изрядно урезать.

— Я пришел лишь за покупками, — Сяэ Сяоюй не собирался показывать слабость, но и ввязываться в глупые споры без причины не желал.

— В истинных школах ученики всегда были равнодушны к власти и чинам, — вмешался лекарь Чжоу, тоже стараясь замять назревающий конфликт.

— А этот почтенный, кажется, из наших, — чернолицый рулевой перевел взгляд на Ли Гуанцзуна, умело меняя тему.

— Мое почтение, рулевой Ло! — Ли Гуанцзун поспешно сложил ладони в приветствии. — Я – Ли Гуанцзун, когда-то служил под вашим началом, а пятнадцать лет назад вернулся в Срединные Земли.

— Ба, да это ты! — Расплылся в улыбке рулевой Ло. — Не ожидал, что ты тоже станешь культиватором. Кожа натянута, точно на барабане, а дыхание – будто бык ревет. Верно, тренировал метод закалки силы? Ну же, давай, сойдись в поединке со стариком Цао, поглядим, чего ты достиг!

Толпа дружно загудела, одобряя это предложение.

— Инструктор Цао – мой наставник искусств, как я смею поднимать на него руку? — Замялся Ли Гуанцзун.

Из толпы вышел приземистый, плотно сбитый мужчина средних лет. Он махнул рукой:

— Ты уже преуспел в совершенствовании, к тому же тренируешь не то учение, что я тебе преподавал. Отныне мы равны. Не скромничай, мне и самому любопытно взглянуть на твои умения.

Этот инструктор Цао владел третьим уровнем Концентрации Ци и в отделении синдиката считался первым человеком после глав курильниц.

— Спустись, попробуй свои силы, — негромко подбодрил его Сяэ Сяоюй.

— Что ж, тогда не обессудьте, — Ли Гуанцзун засучил рукава. Он и сам втайне желал показать былым соратникам, какого величия достиг, а поединок с наставником искусств подходил для этого как нельзя лучше. Так что его недавние отговорки были лишь данью вежливости.

В центре внутреннего двора мгновенно образовался круг. Вокруг поединщиков собрались не только рулевые и главы курильниц: поглазеть на зрелище сбежались простые прислужники и бойцы, тренировавшиеся неподалеку, – всего набралось три сотни человек.

Ли Гуанцзун и инструктор Цао встали друг против друга на расстоянии десяти саженей. Оба были без оружия.

Внезапно инструктор Цао сделал резкий шаг вперед, его силуэт смазался, и он в мгновение ока преодолел разделявшее их расстояние, целя кулаком Ли Гуанцзуну прямо в грудь.

Этот удар был стремительным, как молния. Из-за чудовищного толчка каменные плиты под его ногами с треском разлетелись в щепки.

Они практиковали один и тот же «Канон Грома», но в исполнении инструктора техника казалась совершенно иной – в ней действительно чувствовался рокот небесных раскатов и ярость бури.

Ли Гуанцзун еще не достиг такого мастерства, но он тренировал этот метод больше двадцати лет. Скрестив руки в защитном жесте «Объятия луны», он встретил натиск.

Кулаки столкнулись с глухим, тяжелым хлопком.

Мощная волна силы хлынула во все стороны. В воздухе разошлась прозрачная дрожащая рябь, а твердая земля под их ногами пошла волнами, точно водная гладь от брошенного камня. Каменные плиты мощения трескались одна за другой, и мелкие осколки взмывали в воздух, застывая в завихрениях энергии.

Зрителей обдало такой волной, что у многих перехватило дыхание. Люди бросились назад, и лишь главы курильниц да рулевые остались стоять на месте как ни в чем не бывало.

Всего один удар наглядно показал простым бойцам, какая пропасть разделяет обычных смертных и культиваторов.

Тем временем поединщики, сблизившись до пяти чи, сошлись в яростной схватке. Их руки двигались с такой скоростью, что превратились в сплошное марево: удары, блоки, рубящие и колющие выпады сменяли друг друга непрерывным потоком.

По двору разносился частый, плотный треск столкновений, сливавшийся в единый гул, похожий на топот несущегося табуна.

Воздух вокруг них буквально рвался на части, рождая яростные вихри. Эти потоки свистели остро, как стальные лезвия. Жизни они лишить не могли, но прикосновение любого из них оставляло на коже глубокие кровавые порезы.

Толпа зевак отхлынула еще дальше, забившись под навесы галерей. Туда долетали лишь ослабшие отзвуки бури, хлеставшие по телу не больнее плетки.

Внезапно раздался громовой треск, и из-под ног бойцов фонтаном брызнули мелкие камни, разлетаясь во все стороны со свистом арбалетных болтов.

— Берегись! — Рулевой Ло вскинул руки, и над полем боя мгновенно развернулся защитный купол шириной в десять саженей.

Осколки камней, ударившись о преграду, потеряли силу, но даже так они успели изрядно попортить внутренний двор: черепица на крышах разлеталась в прах, колонны и стены покрылись глубокими щербинами, а двери и окна во флигелях растрескались.

Толпа зевак, уворачиваясь от града, с воплями бросилась врассыпную.

— Хватит! Довольно! — Зычно крикнул лекарь Чжоу. Столько людей получили ушибы и ссадины, и лечить их всех придется ему. И это еще рулевой Ло успел прикрыть их куполом, иначе без калек и смертей точно бы не обошлось.

— Отлично! Великолепно! Только вошел в Сокровенные Врата, а уже владеешь такой силой, — искренне похвалил Железный Язык Чжан.

Остальные рулевые и главы курильниц, как бы они ни относились к новичку, были вынуждены согласно кивнуть: Ли Гуанцзун превзошел все их ожидания.

— Славное мастерство, отменный метод! Сойдись мы на оружии, я бы точно уступил, — честно признался инструктор Цао. В мире культиваторов всегда ценилась прямота: кто сильнее, тот и прав.

— Эй, подать угощение! Отпразднуем появление нового мастера в нашем Зале Верности и Праведности! — Зычно скомандовал рулевой Ло.

— Не стоит. Мы пришли лишь по делу, да и дома нас ждут неотложные заботы, — поспешил вмешаться Сяэ Сяоюй.

Ему совсем не улыбалось задерживаться на чужой территории.

К тому же долг платежом красен: начнись сейчас пиршество, хозяева проявят радушие, а там и Ли Гуанцзуна попросят замолвить за него словечко, чтобы переманить в свои ряды. И тогда он окажется в двусмысленном положении. Согласиться – пойти против собственной воли; отказать – нанести кровную обиду.

— В нашем отделении все братья, а братья должны помогать друг другу. Если есть спешное дело, только скажи! Пусть наш Зал Верности и Праведности не так велик, но в префектуре Тяньбао мы имеем немалый вес, — за внешней грубостью рулевого Ло скрывался цепкий ум. Он умышленно связывал юношу обязательствами, заставляя принять услугу.

— Дело касается тонкостей совершенствования, — Сяэ Сяоюй не собирался попадаться на эту удочку. В умении вести тонкую игру он ничуть не уступал собеседнику.

И действительно, стоило ему произнести эти слова, как рулевой Ло прикусил язык. Вопросы совершенствования затрагивали тайны чужих учений, расспрашивать о которых считалось верхом неприличия.

В этот момент снаружи раздался зычный, уверенный голос:

— То-то я гляжу, главные ворота распахнуты настежь! Оказывается, к нам пожаловал редкий гость.

— Слава небу, глава зала вернулся! — Просиял рулевой Ло.

Во двор неторопливо вошел сухощавый старец с благообразным лицом младенца и белоснежными волосами, облаченный в скромный синий халат ученого. За его спиной следовали юноша и девушка, на вид не старше двадцати лет. Юноша был хорош собой, с мечом за спиной, а миловидная девушка держала в руках даосскую метелку-пуховку. Они походили то ли на служек, то ли на личных учеников.

— Чжу Юйхэн из школы Небесной Книги, — старец вежливо поклонился Сяэ Сяоюю, сложив ладони.

— Сяэ Сяоюй. А что до моего происхождения… лучше не поминать былое, — со вздохом ответил юноша.

В этом вздохе сквозила и горечь прошлых лет, и досада от того, что этот старик казался весьма непростым соперником.

Тот не стал кичиться своим званием главы зала, а сразу заговорил с ним как равный с равным, подчеркивая их принадлежность к великим школам. Теперь старец наверняка пригласит его на беседу, и отказаться будет крайне сложно.

Отказ в таком случае стал бы оскорблением не только для Зала Верности и Праведности, но и для школы Нефритовой Книги, и тогда старик со спокойной совестью мог бы применить силу, защищая честь своего ордена.

Поэтому Сяэ Сяоюй умышленно не назвал свою школу, давая понять, что прошлое причиняет ему боль и говорить о нем он не намерен. Настаивать на беседе после такого было бы верхом бестактности – все равно что сыпать соль на раны.

Старец не ожидал, что его тонкий маневр будет так легко разгадан, и в его душе шевельнулось раздражение. Однако лицо его осталось безмятежным, и он произнес еще мягче:

— Раз уж мы оба вышли из великих школ, наша встреча в префектуре Тяньбао – великое знамение судьбы. Могу я узнать, что именно вы ищете?

— Почтенный братец ищет рецепт пилюли для укрепления и защиты меридианов, — вклинился Железный Язык Чжан.

— Стало быть, вы сведущи в алхимии? — С улыбкой поинтересовался старец.

— Мой добрый друг немного разбирается в этом деле. Хватаемся за соломинку: в префектуре Тяньбао достать готовые лекарства почти невозможно, — Сяэ Сяоюй повторил свою заготовленную ложь.

Даже если у кого-то и возникли сомнения, упрекнуть его в обмане было невозможно.

— Это не проблема, — старец не знал, верить ему или нет, но торопить события не стал – со временем все само прояснится. Он повернулся к слугам:

— Откройте внутреннюю сокровищницу.

— Едва ли это уместно. Внутренняя сокровищница – тайное место, и чужаку вроде меня не стоит знать ее секреты. Мои нужды скромны: если у вас есть подходящий рецепт, просто вынесите его сюда. Заодно я бы прикупил алхимическую печь, немного бумаги для талисманов и кисть – самые простые, лишь бы работали, — Сяэ Сяоюй не был дураком и принимать столь щедрые подарки не собирался. Он пришел совершить обычную сделку: отдать деньги и забрать товар, не оставаясь должником.

Старцу пришлось уступить.

Вскоре слуги вынесли просимое. Перед Сяэ Сяоюем положили пожелтевший, исписанный мелким почерком лист бумаги, а рядом поставили изящную серебряную печь величиной с ведерко, покрытую узорами из извилистых рунических знаков.

Глаза Сяэ Сяоюя хищно блеснули, но он тут же покачал головой:

— Эта печь слишком хороша. Мой друг не справится с ней, да и побоится держать у себя – не ровен час, навлечет беду из-за такого сокровища. Он ведь не мечевой культиватор. Пусть его ранг и выше моего, но в настоящем бою он уступит даже мне.

Услышав слова о возможной беде из-за обладания сокровищем, старец понял, что если продолжит настаивать, его заподозрят в дурных намерениях. Его синдикат звался Залом Верности и Праведности, и репутацией здесь дорожили.

Почувствовав себя так, словно его удар пришелся в пустоту, старец мысленно досадовал: этот юнец, несмотря на возраст, вел себя как прожженный бродяга. Делать было нечего, и он приказал:

— Вынесите все печи, пусть почтенный гость выберет сам.

На сей раз Сяэ Сяоюй отказываться не стал.

Алхимические печи не являлись секретным оружием синдиката, так что вреда от их демонстрации не было.

Вскоре слуги выстроили перед ним целый ряд печей – все они были небольшими, пригодными для переноски в дорожном мешке. Огромные котлы весом в тысячи цзиней вытаскивать, разумеется, никто не стал.

Сяэ Сяоюй уже незаметно задействовал «Великий Закон Созерцания Небес и Познания Недр». В его глазах вспыхнул едва заметный духовный свет, когда он принялся неторопливо разглядывать товар.

Среди выставленного добра попадались весьма достойные экземпляры: три печи по качеству почти не уступали той серебряной, еще штук пять-шесть были чуть попроще, а большинство составляли самые обычные, заурядные котлы.

Он уже собирался указать на одну из средних печей, как вдруг его взгляд зацепился за крошечный котелок величиной с кулак.

Его стенки были покрыты толстым слоем зеленой патины, от них не исходило ни капли духовного свечения, да и внутри не клубился туман духовной энергии – с виду обычная медная безделушка. Однако на ее подставке Сяэ Сяоюй разглядел девять небольших отверстий, а сквозь налет ржавчины проступали мелкие точки, рассыпанные по корпусу подобно звездам на ночном небе и соединенные тончайшими линиями.

Сердце юноши бешено забилось, а в памяти мгновенно всплыли строки из древнего трактата:

«Древняя алхимия подражала законам Неба и Земли, и печь создавалась по образу человека: с меридианами, каналами, порами и точками…»

Этот котелок в точности соответствовал описанию: россыпь точек изображала акупунктурные узлы, линии – каналы силы, а девять отверстий внизу символизировали девять телесных отверстий.

Человек, наделенный девятью отверстиями разума, считался гением; печь с девятью отверстиями тоже не могла быть простой дешевкой.

Вещи Эры Величайшей Древности не всегда превосходили современные. В те далекие времена мастерство находилось лишь в зачаточном состоянии, изделия были грубыми и простыми, но одно можно было сказать наверняка: то, что сумело уцелеть за столько тысячелетий, обладало невероятной прочностью.

Древние мастера не имели учителей и постигали тайны мира, созерцая природу: они следили за движением звезд, изучали каналы в человеческом теле, наблюдали за течением рек. Создавая орудия, они наделяли их меридианами и порами, после чего наполняли духовной энергией Неба и Земли и светом светил, позволяя им развиваться самостоятельно.

Подобное было возможно лишь в те далекие времена. Тогда культиваторов насчитывались единицы, а ценные ресурсы росли буквально под ногами – любая придорожная трава по нынешним меркам сошла бы за редчайшее сокровище.

Но даже при таком изобилии доля успешных творений оставалась ничтожно малой. Из тысячи созданных вещей девятьсот девяносто девять оборачивались прахом, и лишь одна обретала истинную жизнь.

И эта уцелевшая вещь становилась истинным чудом.

Впитав силу природы, она перерождалась из обычного магического орудия в настоящий артефакт, превосходящий все, что научились создавать более поздние поколения.

— Пожалуй, я возьму эту, — Сяэ Сяоюй уверенно протянул руку к медному котелку.

Окружающие переглянулись в недоумении, а на лицах некоторых промелькнуло разочарование. Все полагали, что он выберет если не лучшее сокровище, то хотя бы добротную печь среднего качества, а он позарился на откровенный хлам.

— Каждому свое, — со вздохом произнес старец.

Сяэ Сяоюй не стал ничего объяснять – ему было только на руку, что его добычу сочли мусором.

Главное дело было сделано, остальное не заняло много времени. Вскоре стоявшая подле старца девушка вынесла две деревянные шкатулки и кисть.

Шкатулки были вырезаны из ароматного сандала. В той, что подлиннее, ровными стопками лежали листы бумаги для талисманов теплого желтого оттенка с легким восковым отливом. На ощупь бумага оказалась мягкой, но на редкость прочной – истинный первый сорт. Во второй шкатулке поменьше находилась густая паста из киновари, крови духовного зверя и редких добавок – тоже превосходного качества.

Кисть для талисманов из крапчатого бамбука с упругим ворсом средней жесткости хоть и относилась к среднему классу, но для работы подходила идеально.

На сей раз Сяэ Сяоюй отказываться от хороших вещей не стал.

— Нам, культиваторам, не пристало расплачиваться мирским серебром, так что я отдам за это вот что, — с этими словами он извлек из-за пазухи небольшой мешочек и высыпал содержимое на стол.

По деревянной столешнице, тускло поблескивая, покатилась темная бусина величиной с ноготь.

— Пилюля защиты от яда, — сразу признал товар лекарь Чжоу.

— Полноте, это слишком щедрая плата, — протянул рулевой Ло, хотя его рука невольно дернулась к столу.

Такая пилюля не спасала от яда в воде или пище, но отлично очищала вдыхаемый воздух, что в префектуре Тяньбао ценилось на вес золота.

— Пустяки. Уверен, у каждого из вас есть средства и получше, а в самом городе они без надобности. Тем же бедолагам, что уходят глубоко в пустоши, такое снадобье просто не по карману. Так что вещь эта, прямо сказать, бесполезная, — Сяэ Сяоюй не пытался набить цену, а напротив, говорил чистую правду.

Еще в Срединных Землях, зная, что его отправляют в префектуру Тяньбао, он запасся средствами от яда и даже раздобыл один полезный рецепт. Однако на деле эти припасы пригодились ему лишь пару раз во время работы в глубоких шахтах.

Тем не менее, ценность пилюли защиты от яда была очевидна, а учитывая дефицит лекарств в этих краях, ее стоимости с лихвой хватало, чтобы покрыть все его покупки.

Выйдя за ворота Зала Верности и Праведности, Сяэ Сяоюй наконец облегченно перевел дух – его ладони до сих пор были влажными от пота.

Этот глава зала давно миновал стадию Концентрации Ци и прочно обосновался в Сокровенных Вратах.

Это был великий рубеж, преодолеть который удавалось лишь единицам. Тот, кто переступал этот порог, обретал истинное могущество; те же, кто терпел неудачу, через сотню лет превращались в горсть дорожной пыли.

Обратно Сяэ Сяоюй решил идти пешком – терпеть кислый запах пота в повозке у него больше не было сил.

Ли Гуанцзуну ничего не оставалось, кроме как составить ему компанию. Оба неторопливо зашагали по ночным улицам города Линьхай.

— Братец, отчего ты отказался от их гостеприимства? Это ведь могло показаться неуважением к главе зала, — не утерпел Ли Гуанцзун. Этот вопрос мучил его всю дорогу.

Сяэ Сяоюй скрывать мотивы не стал. Пусть Ли Гуанцзун и состоял в Зале Верности и Праведности, преданным прихвостнем синдиката он никогда не был – иначе не сбежал бы в свое время в Срединные Земли.

— Твой глава зала горазд пускать пыль в глаза. Когда мы только вошли во внутренний двор, я уже почувствовал его присутствие. Видно, поначалу он счел нас слишком мелкими сошками или был занят чем-то важным, вот и не стал показываться. Но стоило тебе свести поединок с наставником вничью, как в нем проснулся интерес. Он незаметно выскользнул через заднюю калитку, обошел здание и вошел с парадного входа, притворившись, будто только что вернулся в город, — Сяэ Сяоюй презрительно усмехнулся.

Выйди старик сразу и принеси извинения за задержку – юноша отнесся бы к нему куда теплее. Но подобное притворство сразу отбило у него всякое желание иметь дело с этим человеком.

Ли Гуанцзун промолчал.

Встретившись сегодня с грозными некогда рулевыми и главами курильниц, он внезапно осознал, что в них нет ничего особенного – они мало чем отличались от того же Су Минчэна из Зала Синьлэ. Прежний благоговейный трепет перед ними бесследно испарился.

Слова Сяэ Сяоюя о том, что их поначалу «сочли мелкими сошками», тоже задели его за живое.

Каждый мужчина обладает гордостью, а уж он, только-только ставший культиватором, и вовсе горел амбициями. Лицемерие главы зала вызвало у него лишь глухое раздражение, и теперь, предложи ему старик даже место рулевого, он бы ни за что не остался в Зале Верности и Праведности.

Пока они шагали по ночным улицам, в Зале Праведного Собрания вовсю шло обсуждение. На широком возвышении в центре зала, скрестив ноги, восседал старик Чжу Юйхэн, а перед ним в два ряда на стульях расположились рулевые и главы курильниц.

— Что думаете об этом юноше? — Обратился старец к двум советникам.

— Если я правильно разгадал его игру, он солгал, — заговорил лекарь Чжоу. — Никакого друга-алхимика не существует. Он сам владеет этим искусством.

— С чего такие выводы? — Прищурился старец.

— Но ведь вы и сами заподозрили неладное, раз решили выставить ту невзрачную печь, верно? — Усмехнулся лекарь.

— Неужто та медная безделушка – ценная вещь? — Изумился рулевой Ло. Остальные рулевые и главы курильниц тоже зашумели – совсем недавно они втайне потешались над глупым выбором гостя.

— Неужели вы забыли, как двадцать пять лет назад мы охотились за Ядовитой Рукой Царем Пилюль Хун Луньхаем? — Напомнил старец дела минувших дней. — Тот умудрился насолить и праведным орденам, и темным практикам в Срединных Землях, так что врагов у него хватало. Ему ничего не оставалось, кроме как бежать в префектуру Тяньбао и скрываться здесь под чужим именем больше века. Никто и ведать не ведал, что среди нас живет великий мастер алхимии, пока случай не раскрыл его тайну. А та печь – одно из его уцелевших сокровищ.

Присутствующие дружно охнули. И то правда: разве стали бы хранить во внутренней сокровищнице обычный медный хлам?

— Раз это сокровище, выходит, мы сами отдали его этому юнцу? — Недовольно проворчал один из рулевых, с силой хлопнув ладонью по подлокотнику.

— Вы не правы. Как может мертвая вещь, чью истинную суть никто не способен разгадать, сравниться с искусным алхимиком? — Рулевой Ло был человеком рассудительным.

— Шигуй говорит дело. В префектуре Тяньбао полно лекарственных трав, но из-за ядовитых свойств другие префектуры не принимают их – за исключением нескольких редчайших видов. Так что эти края должны быть благодатной землей для алхимиков. Жаль только, что почти никто из них не желает сюда ехать, — с сожалением произнес глава зала. Он и сам не раз думал переманить кого-нибудь из Срединных Земель, но все попытки закончились ничем.

— Отчего Банда Небесного Царя возвышается над всеми остальными отделениями? Да все потому, что у них под рукой есть несколько алхимиков! — С обидой в голосе добавил рулевой Ло.

— Моя А-Нань в шесть лет уехала в Срединные Земли, и с тех пор прошло уже десять лет. В школе Нефритовой Книги она всю душу отдавала алхимии, даже совершенствованием пренебрегала, но так и научилась создавать лишь самые простые пилюли… — лицо старца исказила гримаса разочарования.

— Из трех великих ремесел создание талисманов требует понимания, создание артефактов – терпения, и лишь алхимия держится на врожденном чутье. Без этого таланта все труды пойдут прахом! — Со вздохом заметил лекарь Чжоу. В юности он тоже пробовал заниматься алхимией и прекрасно знал, как это тяжело.

И не он один: в школе Небесных Врат каждый последователь медицинского учения изучал алхимию, но успеха добивался едва ли один из сотни.

— Великие школы тем и хороши, что там всегда найдутся наставники. С их помощью можно избежать многих ошибок, — с завистью вставил Железный Язык Чжан.

Учение школы Небесных Врат опиралось на накопление заслуг и не предъявляло жестких требований к врожденным способностям, поэтому они широко открывали врата горной обители для всех желающих. По численности и размаху это учение превосходило другие направления во Вратах Дао, однако статус его последователей оставался невысоким. Из-за этого выходцы из школы Небесных Врат всегда испытывали невольную неловкость перед учениками великих орденов.

— Кажется, он еще умеет создавать талисманы? — Спросил один из рулевых. — Почтенный Чжан, это ведь по вашей части. Каковы его успехи на этом поприще?

— В создании талисманов нет особых хитростей, все зависит от количества известных заклинаний. Он – мечевой культиватор, который к тому же полностью переродил свою истинную Ци в энергию меча. Путь обычных заклинаний для него закрыт навсегда, так что его талисманы наверняка будут весьма специфическими, — не без гордости ответил Железный Язык Чжан.

Даже если Сяэ Сяоюй решит примкнуть к их отделению, он не сможет пошатнуть его положение. Почтенный Чжан по-прежнему останется первым мастером талисманов в Зале Верности и Праведности.

— Не исключено, что мы узнаем об этом совсем скоро, — загадочно пробормотал дремавший на лежанке старец.

На перекрестке улиц молча стояли трое мужчин. Все они были облачены в черные одежды, черные сапоги и черные бамбуковые шляпы-доули. В руках они держали оружие: у одного был длинный меч, у другого – широкая сабля, а у третьего – круглый зубчатый диск величиной с крышку от котла.

При всем различии их оружия, была у них одна общая черта: сталь была совершенно черной и матовой, будто вытесанной из древесного угля.

— Это люди из Ордена Черного Шипа! — Ли Гуанцзун мгновенно побледнел и принялся испуганно озираться по сторонам в поисках хоть какого-то оружия.

— Уходим! — Сяэ Сяоюй схватил Ли Гуанцзуна за локоть и увлек за собой, ворвавшись в двери стоявшего рядом здания. Ли Гуанцзун еще не понял, с кем они столкнулись, а вот Сяэ Сяоюй сразу распознал угрозу: все трое владели шестым или седьмым уровнем Концентрации Ци, а в руках у них было не простое оружие, а духовное.

Духовное оружие тоже относилось к классу магических орудий. Чаще всего его использовали в ближнем бою; оно отличалось большим весом, огромной убойной силой и обычно никогда не выпускалось из рук.

Стоило им ворваться в дом, как Сяэ Сяоюй спиной почувствовал приближение леденящей энергии металла.

Не теряя ни мгновения, он увлек Ли Гуанцзуна за собой, и они кубарем покатились по полу.

Темный луч пронесся в волоске от его спины. Все, через что он проходил – будь то опорные столбы или кирпичные стены, – разлеталось так легко, словно было сделано из соевого творога.

— Когда я скажу прыгать, прыгай без единой секунды промедления! — Яростно прошептал Сяэ Сяоюй на ухо спутнику.

Ли Гуанцзун, наслышанный о жестокости Ордена Черного Шипа, испуганно закивал.

— А теперь пробивай дорогу! Тарань ту стену! — Сяэ Сяоюй указал пальцем вперед.

Ли Гуанцзун, не задумываясь, обхватил голову руками и напролом бросился вперед.

Раздался глухой треск, кирпичная стена разлетелась, оставив пролом в форме человеческого силуэта, и Ли Гуанцзун, подобно разъяренному быку, помчался дальше.

Сяэ Сяоюй следовал за ним по пятам. Его уши чутко улавливали малейшие колебания воздуха вокруг.

«Великий Закон Созерцания Небес и Познания Недр» развивал не только зрение, но и все шесть чувств. Говорили, что на вершине мастерства практикующий обретал способности, сравнимые с божественным зрением и слухом.

Внезапно впереди раздался тихий свист. Снаряд приближался с невероятной скоростью и уже преодолел рубеж в три чи.

— Прыгай! — Гаркнул Сяэ Сяоюй.

Ли Гуанцзун рыбкой взвился в воздух на пять-шесть чи; Сяэ Сяоюй прыгнул следом.

И вновь тот самый темный луч бесшумно пронесся под их подошвами.

Ли Гуанцзуну не требовалось повторных приказов: приземлившись, он с ходу протаранил следующую стену.

Оказавшись в соседней комнате, Ли Гуанцзун замер, его глаза широко распахнулись, а в груди закипела ярость.

В комнате ютилась семья из шести человек. Четверо из них попали под удар пролетевшего темного луча и уже приняли насильственную смерть.

Он и прежде слышал, что для культиваторов обычные люди – лишь жалкие муравьи, но только сейчас в полной мере осознал весь ужас этих слов.

— Уходим! — Сяэ Сяоюй с силой толкнул Ли Гуанцзуна в спину. Сейчас было не время сокрушаться, их собственные жизни висели на волоске.

Ли Гуанцзун мгновенно пришел в себя. В его душе крепла решимость: он ни за что не допустит, чтобы подобная участь постигла его самого или его близких.

Вдруг потолок над их головами задрожал.

— Быстрее, влево! Они решили сровнять дом с землей! — Закричал Сяэ Сяоюй, однако сам схватил Ли Гуанцзуна за правое плечо и увлек в противоположную сторону.

Ли Гуанцзун, стиснув зубы, подавил гнев и бросился на правый простенок.

С грохотом стена рухнула, и они оказались на оживленной улице.

Ему не нужны были подсказки Сяэ Сяоюя: он понимал, что сейчас их единственное спасение – прорываться сквозь другие дома, иначе их быстро настигнет смерть.

Из-за спины донесся яростный крик:

— Проклятье, упустили!

Следом отозвался другой голос, сочащийся злобой:

— Плевать! Крушите тут все подряд, мы обязаны выкурить этих крыс!

Стоило словам затихнуть, как в воздухе пронеслась тусклая сабельная вспышка.

Этот удар длиной более десяти саженей прошел под углом, без труда перерубая стены и несущие колонны. Подкошенное здание со скрежетом и воем начало заваливаться набок.

Второй убийца не отставал. Сейчас они крушили дома не столько ради поимки беглецов, сколько ради утоления собственной злобы.

Слушая непрекращающийся грохот рушащихся стен за спиной, Сяэ Сяоюй становился все мрачнее. Сперва он думал, что им достаточно просто оторваться от погони, но теперь понял: если они побегут к дому Ли Гуанцзуна, то приведут душегубов Учанов за собой. И тогда ни жена с дочерью, ни семья Эра, ни Актер с товарищами не выживут.

От этой мысли его обдало жаром. Он хлопнул Ли Гуанцзуна по плечу и рыбкой метнулся к лавке, в окнах которой горел свет.

С грохотом опустив на прилавок две сандаловые шкатулки, он откинул крышки, выхватил шесть листов бумаги для талисманов и разложил их в ряд. Затем Сяэ Сяоюй схватил кисть, обмакнул ее в киноварную пасту и принялся стремительно писать.

У него оставалось два мечевых талисмана. Один из них был связанным мечевым талисманом, который он берег как зеницу ока и не мог потратить сейчас; второй же он создал на скорую руку с помощью лысой кисти и обычной штемпельной краски – дешевка, пригодная разве что для запуска в воздух, но не для убийства врагов.

Была еще монета Алого Огня, но она не являлась магическим орудием, и выходить с ней против культиваторов, вооруженных духовным оружием, было чистой воды самоубийством.

Ему оставалось только одно – создать талисманы прямо на месте.

Возможно, смертельная опасность пробудила в нем скрытые силы, но на сей раз его рука не дрогнула ни разу. Кисть двигалась плавно, подобно плывущему облаку, и все шесть талисманов были закончены на одном дыхании.

Спрятав кисть и захлопнув шкатулки, он принялся ловко складывать исписанные листы, придавая им форму круглых медных монет.

— Так вот вы где! — Громовой крик прервал его работу.

Следом за криком в сторону Сяэ Сяоюя со свистом устремился темный луч.

Это был запущенный в воздух зубчатый диск.

Духовное оружие редко выпускали из рук, но этот диск являлся исключением. Удерживаемый в ладони, он служил отличным средством для атаки и защиты, но его также можно было метать во врага, что делало его крайне опасным оружием.

Сяэ Сяоюй мгновенно выбросил вперед один из свежих мечевых талисманов.

Талисман столкнулся с летящим диском, и в ту же секунду во все стороны брызнула острая энергия меча.

Летающий меч убивал врагов не за счет прочности стали, а благодаря высвобождаемой энергии меча. Длиной она была всего в три-пять чи, но из-за чудовищной концентрации силы могла с легкостью крушить металл и колоть нефрит.

— Дзинь!

В ночном воздухе раздался чистый металлический звон, и зубчатый диск отклонился от курса на несколько вершков.

В схватке мастеров даже сотая доля секунды решает все, что уж говорить о нескольких вершках.

В руках у Сяэ Сяоюя был не один талисман, а целых шесть. Пока первый сдерживал натиск диска, второй уже лежал у него между пальцев. Юноша сделал резкое движение кистью, направляя энергию, и талисман со свистом сорвался с места.

Яркая вспышка прорезала ночную тьму, ослепив нападавшего.

Черный убийца не ожидал отпора: до этого момента Сяэ Сяоюй только и делал, что убегал, ни разу не попытавшись защититься.

В тот миг, когда диск покинул его руку, участь нападавшего была предрешена. Теперь его ладони были пусты, и защищаться ему было просто нечем.

Брызнула кровь, и отрубленная голова взлетела в воздух, покатившись по земле на добрый десяток саженей.

Сяэ Сяоюй на мгновение замер – он и сам не ожидал, что все закончится так быстро.

Прежде его поединки напоминали долгий обмен ударами в поисках малейшей бреши для решающего выпада. А тут исход решился в одно мгновение.

Впрочем, этот случай едва ли можно было считать показательным: враг проявил непростительную беспечность, оставшись без оружия с открытой грудью.

Сяэ Сяоюй взмахнул рукой, возвращая второй талисман обратно.

Первый талисман к этому моменту уже рассыпался в прах – бумага была слишком хрупкой и не выдержала прямого столкновения с тяжелым стальным диском.

Вернувшийся талисман заметно поблек, растеряв часть силы, а его край был испачкан чужой кровью, но в остальном он уцелел.

Эту бумагу можно было использовать еще раза три.

Сяэ Сяоюй заметно приободрился. Он повернулся к спутнику:

— Подбери тот диск и спрячься где-нибудь. Не высовывайся, пока я не позову.

Ли Гуанцзун коротко кивнул и бросился в ту сторону, куда отлетел вражеский диск.

Убедившись, что товарищ в безопасности, Сяэ Сяоюй отбросил лишние мысли и устремился вперед.

— Бум!

Очередной дом рухнул, подняв тучу пыли. Сквозь серую завесу проступил силуэт человека с длинным мечом в руках. Он стоял неподвижно, уже почуяв приближение Сяэ Сяоюя.

Этот убийца крушил дома не ради забавы – он умышленно выманивал добычу на открытое пространство, и этот прием еще ни разу его не подводил.

— Ха-а! — С яростным выкриком убийца взмахнул мечом, и из клинка вырвался луч энергии меча длиной более сорока саженей. До этого момента он явно сдерживал свои силы, не показывая истинного мастерства.

Вспышка озарила все вокруг, но в этом слепящем сиянии навстречу ему уже летел другой луч, еще более яркий.

Черный убийца даже не попытался уклониться: он понимал, что не успеет, да и нужды в этом не было – летящий луч оказался лишь призрачным следом, а настоящий удар пронзил его тело за мгновение до того, как вспыхнул свет.

Снова один удар решил все, и мощь мечевого талисмана проявилась во всей красе.

Не успело тело врага коснуться земли, как из клубов пыли вырвался еще один сабельный луч, двигавшийся по хитрой траектории. Последний убийца наконец решился на удар. Он оказался куда хитрее своих спутников и до последнего прятался за их спинами, выбрав для атаки самый коварный момент – секунду гибели товарища.

Любой другой на месте Сяэ Сяоюя уже лишился бы жизни.

Но юноша был настороже: зажатый между его пальцами талисман испустил трехчиловой луч энергии меча, который без труда отразил летящую угрозу.

Этот урок он усвоил за время тысячи стычек в тюремных застенках. Он твердо знал: миг победы над врагом – это время наибольшей уязвимости, когда тебя легче всего застать врасплох.

Взмахом руки он заставил талисман кружиться перед собой, создавая защитный барьер шириной в пять чи.

Множество хаотичных сабельных лучей разбивались об эту преграду один за другим.

На сей раз это было столкновение чистой энергии, а не лобовой удар о твердую сталь, поэтому сам талисман остался цел, хоть и растерял изрядную долю накопленной силы.

Удерживая защиту одной рукой, Сяэ Сяоюй второй рукой выбросил еще один талисман. Зажатый между пальцами листок мгновенно обратился в слепящий белый луч.

Он не стал вкладывать в этот удар всю свою силу. Прием «Подобный Молнии» был невероятно мощным, но требовал слишком много энергии; растратив ее всю, он остался бы беззащитным. Именно так погиб первый убийца, опрометчиво лишившийся оружия, и Сяэ Сяоюй не желал повторять его ошибок.

Луч, подобно молнии, в мгновение ока оказался перед лицом врага.

Но тот, прячась за спиной товарища, успел заметить гибель первого убийцы и подготовился к защите.

Раздался тихий хлопок, и вокруг нападавшего заплясали искры золотого света, сошедшиеся в огромный защитный купол, похожий на мыльный пузырь.

Столкнувшись с преградой, луч рассыпался мириадами искр и огненных цветов, среди которых на мгновение показался сам бумажный талисман.

Убийца резким движением сабли направил поток энергии, и мечевой талисман разлетелся на мелкие кусочки.

Сяэ Сяоюй нахмурился: его удар впервые не достиг цели. Этот человек явно владел защитным амулетом или ценным артефактом.

Подобный купол было не так уж сложно пробить: будь у него в руках настоящий летающий меч или хотя бы прежний связанный духовный артефакт, он бы разрубил эту преграду с одного удара.

Но обычный бумажный талисман при всей своей изящности заметно уступал им в пробивной силе.

Конечно, многое зависело и от качества материалов. Простые бумажные талисманы с киноварью считались самыми дешевыми; создай он золотой талисман на металлической пластине, нефритовый талисман или хотя бы талисман на шкуре демонического зверя – исход был бы совсем иным.

Высокоранговые талисманы по силе не уступали мощным артефактам, но до этого уровня мастерства ему было еще далеко.

Нехватку силы пришлось компенсировать мастерством. Сяэ Сяоюй бросил вперед очередной талисман.

Этот листок заметался в воздухе из стороны в сторону, оставляя за собой тонкие светящиеся нити, которые быстро сплелись в плотную сеть.

Убийца с саблей насторожился, не понимая, что замышляет противник, и поспешил влить еще больше силы в защитный купол.

Внезапно перекрещенные нити света одновременно вспыхнули, подобно распускающемуся цветку светящегося лотоса.

В радиусе десяти саженей вокруг убийцы все твердые предметы – камни, обломки кирпичей и щепки – мгновенно превратились в мельчайшую пыль.

Техника «Время» сокрушала все на своем пути.

Этот удар был медленным и требовал долгой подготовки, но сила его копилась подобно песчинкам, слагающим гору, и в момент высвобождения была сокрушительной.

Защитный купол лопнул. Это было лишь мгновенное разрушение перед тем, как энергия восстановит преграду, но Сяэ Сяоюю этого хватило.

Чистый луч энергии меча бесшумно скользнул в прореху и вышел с обратной стороны до того, как купол сомкнулся вновь.

Брызнула кровь, и тело последнего убийцы, рассеченное наискось, развалилось на две части.

— Дядя Ли, можешь выходить, — крикнул Сяэ Сяоюй, поворачиваясь к руинам.

— Я забрал диск, а еще прихватил вот это! — С улыбкой до ушей прибежал Ли Гуанцзун, потрясая кожаным мешком.

Хоть Сяэ Сяоюй и велел ему спрятаться, он все время держался поблизости, готовый в любой момент прийти на помощь.

Правда, его помощь так и не потребовалась.

— Там лежат еще двое. Их оружие тоже представляет ценность, собери все, — Сяэ Сяоюй не стал марать руки, продолжая удерживать два уцелевших талисмана наготове.

Он не мог быть уверен, что нападавших было всего трое.

Ли Гуанцзун споро принялся за дело: первым делом он подобрал мечи погибших, а затем принялся обыскивать трупы.

Вскоре в его руках оказались два увесистых пространственных мешка. Помимо них, он наткнулся на маленький мешочек, стянутый красным шнурком, внутри которого тускло поблескивала золотая бусина.

Глядя на эту бусину, Сяэ Сяоюй сразу понял, откуда взялся тот прочный защитный пузырь.

— Это защитный артефакт. Ранг у него невысокий, но в бою вещь полезная, оставь себе, — предложил он.

Ли Гуанцзун хотел было вежливо отказаться, но в этот момент с конца улицы донеслись крики и пронзительный свист.

— Сюда идет стража. Эти бездельники как всегда вовремя, — сплюнул на землю Ли Гуанцзун. К городским стражникам он не питал ни малейшего уважения: эти трусы заискивали перед богачами и изводили простых работяг.

Он был уверен, что о погроме сообщили уже давно и стражники крутились неподалеку, но не решались вмешаться. Теперь же, когда битва утихла, они явились «наводить порядок». Этот пронзительный свист служил сигналом для уцелевших: мол, мы идем, убирайте тела и заметайте следы.

— Уходим. Нам-то они ничего не сделают, а вот у твоей семьи могут возникнуть неприятности, — поторопил его Сяэ Сяоюй.

Ли Гуанцзун согласно кивнул.

Две тени беззвучно растворились в ночной темноте.