Глава третья. Искушение

— Ты ведь не обманываешь меня? — Ина невольно округлила глаза. Она не то чтобы не доверяла своему мужчине, но дело было слишком серьезным, и она не могла не проявить осторожность.

Су Минчэн понимал чувства жены. Когда он собирался отправиться в Небесные Врата, Ина решила последовать за ним, и перед уходом из крепи распорядилась всем на случай своей смерти. Ее преданность была искренней, но теперь, когда она вернулась в свое селение и вновь заняла место старосты, ей приходилось думать о благе более чем двух тысяч соплеменников.

— Кажется, у тебя возникли трудности, — Су Минчэн подошел к Ине со спины и принялся разминать ей шею. Он очень дорожил своей молодой женой.

Су Минчэн выглядел мужчиной средних лет, хотя на деле ему было уже за пятьдесят, тогда как Ине едва исполнилось двадцать. Разница в возрасте была велика, и он относился к ней с особой нежностью.

Ина наслаждалась заботой мужа, но лицо ее по-прежнему было омрачено печалью.

— Снова те люди из Крепи Драконьего Владыки строят козни? — Су Минчэн уже немного разбирался в делах Мяоцзяна.

Крепь Драконьего Владыки была крупным поселением на юге, в ней жили около двух-трех тысяч человек, и все окрестные селения-тун беспрекословно им подчинялись.

Племена Южных Пределов никогда не были едины; они объединялись лишь временно, перед лицом внешней угрозы, но даже тогда не обходилось без внутренних интриг.

Крепь Драконьего Владыки находилась далеко от земель ханьцев, а крепь Чиюэ – гораздо ближе, и первые давно зарились на владения вторых.

Близость к ханьским землям позволяла торговать: фрукты, дичь, лекарственные травы и шкуры можно было обменять на фарфор, железные изделия, рис и муку, поэтому жители таких селений-тун процветали. Однако у всего была оборотная сторона: теперь, когда ханьцы перешли к враждебным действиям, эти селения первыми приняли удар. Оказавшись в опасности, они были вынуждены повсюду искать помощи.

Для Крепи Драконьего Владыки такие селения были лакомыми кусками, полными наживы.

— Хорошо, что старец Ло и Майиму на моей стороне… — Ина смертельно устала; она прислонилась к ноге Су Минчэна, погруженная в свои думы.

— Беда на пороге, а они всё не уймутся, — Су Минчэну вдруг стало смешно. И хотя говорил он о Крепи Драконьего Владыки, думал в этот момент о лидерах различных школ.

Люди из Крепи Драконьего Владыки были близоруки: они и не подозревали, что на этот раз правительство всерьез вознамерилось захватить Южные Пределы, и все же надеялись извлечь выгоду из хаоса, ловя рыбку в мутной воде. Совершенное безумие.

Но если посмотреть с другой стороны, чем лучше правительство? Неужели те многочисленные чиновники не понимают, что бегство в Южные Пределы лишь отсрочит их гибель? Они могут силой захватить эти земли, но и чужаки найдут на них управу.

Что касается стоящих над правительством Врат Будды и Дао, там дела обстояли не лучше. Между буддистами Срединных Земель и континента Посо существовал разлад; у Школ Махаяны и Хинаяны были свои скрытые мотивы. То же касалось и Врат Дао: у Секты Тайсюй были свои планы, у Секты Сюаньцзи и Девяти Светил – свои, а Альянс Сект Меча и вовсе преследовал собственные цели.

Су Минчэн поймал себя на мысли, что и он сам, и Сяэ Сяоюй, и Рябой ничем не лучше: у них тоже были свои соображения, и они уже планировали дать дёру, как только грянет Великое Бедствие.

От этих раздумий у Су Минчэна стало неспокойно на душе. Он начал сомневаться, сможет ли раса людей пережить грядущую катастрофу.

— Если всё так плохо, давай бросим этих типов из Крепи Драконьего Владыки и уведем людей Чиюэ в Дикие Земли, — упавшим голосом предложил он.

— Как это возможно? В нашей крепи больше двух тысяч душ. Мы не такие, как вы: даже достигнув уровня Великого Шамана, мы не можем обходиться без пищи. Две тысячи ртов нужно кормить и поить… — Ина и сама подумывала о бегстве, но понимала, что это неосуществимо.

Су Минчэн перебил её:

— Предоставь это главе. У него уже есть идея; он уже проделывал подобное в префектуре Тяньбао.

— Ты рассказывал, — Ина моргнула. Су Минчэн много раз говорил ей о делах в Тяньбао, и эти истории всегда казались ей удивительными. Одной из причин, почему она вышла за него, было очарование этих рассказов.

— И всё же нельзя. Ведь есть не только Чиюэ, но и Байи, Малань, Посян – эти крепи дружат с нами десятилетиями. Если бы не их помощь, я бы никогда не смогла противостоять Крепи Драконьего Владыки. Я не могу бросить их и бежать одна, — в Ине заговорило благородство, подобающее настоящему лидеру.

— Почему бы тебе не переговорить с другими старостами и не уйти всем вместе? — предложил Су Минчэн.

Ина на мгновение замялась. На её лице сменяли друг друга надежда и уныние. Она уже думала об этом, но знала – это невозможно.

Старосты крепей Байи, Малань и Посян действительно были с ней в прекрасных отношениях; в Байи и вовсе жили её родственники по материнской линии. Но каждый староста должен думать о своих соплеменниках. Когда дело касается стольких людей, разногласия неизбежны. К тому же была и более серьезная преграда.

— Ты наверняка не знаешь, но когда я собиралась выйти за тебя, громче всех протестовали люди из Байи. Моя бабушка едва не отреклась от меня, ведь она хотела выдать меня за моего двоюродного брата. До сих пор она не питает добрых чувств к вам, ханьцам. Я верю тебе и верю твоему главе, ведь в Небесных Вратах он действительно показал свою силу, но другие не поверят. Я не смогла бы убедить даже старца Ло, — с горечью призналась Ина.

Су Минчэн почесал затылок, осознав, что слишком упрощал ситуацию.

Труднее всего в мире понять человеческое сердце. Если бы сердца людей не были так сложны, Врата Будды и Дао уже давно пришли бы к согласию и объединились перед лицом Бедствия. Правительство не стало бы атаковать Южные Пределы, а вступило бы в переговоры, и племена Мяоцзяна не закрывали бы двери перед ханьцами. Увы, это было недостижимо.

— Иногда нужно быть эгоистом, — вздохнул Су Минчэн. Но он понимал, что слова его пусты: будь Ина эгоисткой, она бы не последовала за ним в Небесные Врата.

— Если бы я была эгоисткой, разве я была бы тебе нужна? — Ина повернулась и обхватила его за шею.

Су Минчэн не вынес печали в её глазах и смягчился:

— И что ты намерена делать?

Этот вопрос задел Ину за живое: она и сама не знала ответа.

Днем на совете все спорили о том, стоит ли держать круговую оборону или временно отступить. Крепь Драконьего Владыки склонялась к первому варианту, но их намерения были нечисты: они надеялись, что передовые крепи истощат свои силы в боях с ханьцами, а они сами пожнут плоды победы. Ина и её союзники хотели отступить, но не в Дикие Земли, как предлагал Су Минчэн, а вглубь территорий других племен. Стороны стояли на своем, не желая уступать, но если Крепь Драконьего Владыки могла позволить себе медлить, то у Ины времени не было.

— Я понял, у тебя нет выхода, — усмехнулся Су Минчэн.

— А у тебя есть? — спросила Ина и тут же нахмурилась. — Только не предлагай снова то, о чем говорил раньше. Ты знаешь, это невыполнимо.

— У меня нет, но я знаю того, у кого он точно найдется, — с уверенностью произнес Су Минчэн.

— Динь-дон! Динь-дон!

Размеренный стук металла по металлу действовал на нервы. Работой заправлял Рябой. С помощью магических жестов он управлял парящей в воздухе железной сферой – это был молот размером с наковальню. Под его ударами находился объект из ярко-желтого металла, податливого, словно золото, но более легкого. Эту сферу выковывали с идеальной точностью.

Сяэ Сяоюй тоже держал молоток, но совсем маленький. Он осторожно постукивал по золотой сфере, внимательно прислушиваясь к вибрациям, и наконец жестом велел остановиться:

— Кажется, готово.

Рябой указал пальцем, и железный молот опустился на землю. Тут же в воздухе закружился наборот острых резцов. Они порхали вокруг золотой сферы, словно бабочки или трудолюбивые пчелы, оставляя на её поверхности то тонкие царапины, то глубокие метки.

Металл действительно был мягким, так что обработка шла быстро. Вскоре на сфере проступили контуры нескольких вложенных одна в другую формаций.

Эти формации не были сложными, ведь сфера была лишь магическим орудием с ограниченным набором функций. Главным было расширить внутреннее пространство, для чего требовалось Сокращение Шагов, а для входа и выхода – заклинание перемещения. Вот и всё.

Сокращение Шагов – один из первых приемов, который осваивают культиваторы, разница лишь в мастерстве. К примеру, Чэнь Юаньци мог заставить сотни людей уместиться в предмете размером с птичью клетку, тогда как обычный практик мог расширить пространство лишь десятикратно.

Именно поэтому, покидая гору Небесных Врат, Сяэ Сяоюй специально выпросил у Чэнь Юаньци талисман с этим заклинанием. Теперь Рябому оставалось лишь активировать его силу на золотой сфере.

Когда был завершен последний магический жест, сфера внезапно мелко задрожала, а затем резко сжалась – из предмета ростом с человека она превратилась в шар размером с кулак.

— Неплохо, неплохо! Дай-ка мне поиграть, — Цилинь тут же выхватила сферу. Сделанная из легкого металла, она была легче дерева и лишь приятно тяжелила руку.

Цилинь применила магический жест, коснувшись шара, и тот снова завибрировал, начав стремительно увеличиваться в размерах, подобно надуваемому шару.

— Как весело! — захлопала она в ладоши.

— Перестань, нужно делом заниматься, — Сяэ Сяоюй пресек её ребячество.

Окружающие уже заждались. Ван Чэнь и У Вунхуа вытащили из угла странную конструкцию, похожую на детские качели, под которой находились два поршня. На деле это были особые кузнечные меха из закаленного железа с рычагом толщиной в мужское запястье.

Сяэ Сяоюй и Ван Чэнь встали с одной стороны, Рябой и У Вунхуа – с другой. Взявшись за рычаг, они принялись слаженно качать его вверх-вниз.

— Почему мы не позвали старину Су? Он один заменил бы нас четверых, — проворчал Ван Чэнь.

— Старина Су сейчас наверняка милуется с женой, ему не до нас, — подколол его Рябой.

— Рябой, с твоим прежним лицом найти женщину для нежностей было делом непростым, но теперь всё иначе. Тебе стоит только бровью повести, и за тобой толпы побегут. Не думал последовать примеру Су? — Ван Чэнь, видя доброе расположение духа товарища, не удержался от шутки.

Рябой взглянул на Сяэ Сяоюя, затем на Цилинь, и лишь улыбнулся в ответ.

Он был всецело предан совершенствованию и не помышлял о мирских привязанностях. Чтобы пройти по этому пути как можно дальше, полезно сохранять чистоту изначальной энергии. К тому же отсутствие женщины избавляло от лишних страстей, что уменьшало риск столкновения с внутренними демонами при переходе на новые уровни.

Рябой знал, что Сяэ Сяоюй раньше придерживался тех же взглядов, но теперь в этом нельзя было быть уверенным.

Сяэ Сяоюй понял, что шутки пошли уже в его адрес, и громко скомандовал:

— Налегайте сильнее! Не отвлекайтесь!

Ван Чэнь и Рябой переглянулись с улыбкой и замолчали, сосредоточившись на рычаге.

На свободной площадке рядом была развернута формация сбора огня Бин. В её центре бурлило облако алого пламени – чистейшая эссенция Огня Бин. В самую гущу огня была введена металлическая трубка; с каждым движением рычага эссенция всасывалась в трубку и под давлением нагнеталась внутрь золотой сферы.

Сначала работа шла легко, но по мере того как давление внутри сферы росло, движения Сяэ Сяоюя и остальных замедлялись. Каждое нажатие рычага требовало теперь предельного напряжения сил.

Спустя десятки тысяч качков, когда рычаг стал настолько тяжелым, что его едва удавалось сдвинуть, Сяэ Сяоюй скомандовал:

— Довольно.

Трое его спутников выдохнули, но тут же приободрились, ожидая результата.

— Я войду первым, — Сяэ Сяоюй не хотел подвергать друзей риску. В случае опасности у него была «Непостоянная Мандала Пустоты», которая делала его пребывание там безопаснее, чем для остальных.

— Осторожнее, смотри, чтобы тебя там не сплющило, — пошутил Рябой, хотя в его словах крылось серьезное предупреждение.

Сила четырех культиваторов была огромна, и давление внутри сферы наверняка в сотни раз превышало наружное. Обычного человека такая мощь превратила бы в кровавое месиво, но Сяэ Сяоюй был иного закала.

Он кивнул друзьям и, активировав формацию перемещения, мгновенно оказался внутри сферы.

Благодаря Сокращению Шагов внутреннее пространство шара могло вместить пятьсот-шестьсот человек.

Первым ощущением Сяэ Сяоюя был нестерпимый жар, словно он попал в раскаленную печь. Давление поначалу показалось чудовищным – в миг перемещения его словно стиснуло тисками, стало трудно дышать, но вскоре тело адаптировалось.

Сяэ Сяоюй сделал глубокий вдох, и окружающая духовная энергия хлынула в него. Даже без усилий с его стороны она начала циркулировать по меридианам с такой мощью, что юноша пришел в изумление. Энергия текла сама собой, не дожидаясь начала медитации.

Ему вспомнились описания Эры Величайшей Древности. В те времена существовали методы управления дыханием, но не было техник его поглощения – последние появились лишь в Эру Далекой Древности.

Раньше Сяэ Сяоюй не понимал причины, но теперь всё прояснилось: вероятно, в древности мир был так же переполнен энергией, как это пространство. Её не нужно было поглощать силой, она сама текла в тело, и практикующему оставалось лишь направлять этот поток.

Сяэ Сяоюй сел на пол и начал медитацию.

Духовная энергия вокруг него пришла в движение, устремляясь к нему подобно рою пчел. Но, согласно закону перехода крайностей, когда плотность энергии достигла предела, она стала вязкой. Если вначале она напоминала бурный поток, то теперь стала похожа на медленно текущую раскаленную лаву – тяжелую и густую.

Это было даже к лучшему: стремительный поток причинял меридианам боль, а вязкая энергия текла плавно, не нанося вреда каналам.

Круг за кругом Сяэ Сяоюй направлял эту мощь.

Он был мечевым культиватором, чья основа – эссенция металла Гэн, которую подавляет Огонь Бин, наполнявший сферу. Это место не было идеальным для его практики, но даже так он чувствовал колоссальный прирост сил. Это было быстрее, чем в любой духовной жиле или приеме пилюль; сравниться с этим могла лишь прямая переплавка шариры.

Однако за радостью пришли и иные мысли. Если он прогрессирует так быстро, то другие будут расти еще стремительнее из-за различий в методах совершенствования.

Сначала Сяэ Сяоюй практиковал «Небесный Реестр Пурпурного Дворца», затем в Тяньбао обрел «Закон Шести Подобий», частью которого был Истинный Канон Великого Сна.

Этот канон был техникой высшего порядка – одна лишь возможность отрабатывать приемы во сне ставила его выше прочих методов.

Но у любой силы есть слабость. Сяэ Сяоюй начал осознавать, что Истинный Канон Великого Сна был наследием какой-то секты Эры Далекой Древности, сохранив черты той эпохи: простоту и прямолинейность.

В ту пору мир был богаче энергией, чем сейчас, и методы поглощения были незамысловатыми. По сравнению с современными техниками их эффективность была невысока.

Когда Сяэ Сяоюй только начал изучать канон, прогресс был медленным. Всё изменилось, когда он с друзьями нашел духовное око в Долине Падших Душ. С тех пор он двигался вперед лишь благодаря внешним источникам: сначала духовная жила, затем поглощение шариры и использование силы устремления. Именно поэтому малая эффективность канона долго оставалась незамеченной.

«Похоже, пора менять основной метод», – подумал Сяэ Сяоюй, решив в будущем оставить Канон Великого Сна лишь как вспомогательный.

В памяти тут же всплыл «Метод Поглощения Солнца и Пожирания Луны», – тот самый, обрывочный, ограниченный лишь уровнем Истинного и полный скрытых опасностей.

Теперь у Сяэ Сяоюя не было недостатка в техниках. Убивая врагов в Небесных Вратах, он собрал богатые трофеи: почти тысячу методов, среди которых были и высшего ранга. У него был доступ к фрагментам «Сокровищницы Дао Десяти Сторон» Цинлань – технике запредельного уровня, но он отверг их все.

Причина была проста. Путь меча требует либо скорости, либо гибкости, либо сокрушительной остроты. Для остроты обычно поглощают эссенцию металла Гэн; для скорости и маневренности – сжимают мечевую Юань, делая её плотной и чистой. Для всего этого были готовые схемы.

Сяэ Сяоюй же искал скорости, но его скорость опиралась на силу таинственного магнетизма, и именно её он должен был развивать.

К тому же ему была нужна взрывная мощь, быстрота реакции и движений. «Метод Поглощения Солнца и Пожирания Луны» создавал магическую силу с неистовыми свойствами Истинного Огня Солнца, идеально подходящую для укрепления тела и ускорения рефлексов.

Сочетание магнетизма и яростной огненной мощи казалось невыполнимой задачей, но в «Сотне Глав Дивных Навыков и Ухищрений» описывался способ искусственного слияния Истинного Огня Солнца, Призрачного Света Лазурной Бездны и Первозданного Света Сокровенного Магнетизма в единое целое – «Призрачный Огонь Небес и Первозданное Полярное Сияние».

Огонь Солнца был нестерпимо жарким, свет Бездны – ледяным, а магнетизм – нейтральным. Получившееся в итоге сияние было лишено жара.

Изначальная суть «Метода Поглощения Солнца и Пожирания Луны» заключалась в использовании эссенций светил для гармонии Инь и Ян, но солнечная энергия всегда подавляла лунную. Замена их на «Призрачный Огонь Небес и Первозданное Полярное Сияние» решала эту проблему.

Само по себе это сияние не входило в число сильнейших видов пламени, но для Сяэ Сяоюя оно было идеальным.

— Ну как?

— Какой эффект?

— Почему у тебя лицо такое красное?

Трое друзей окружили его с расспросами. Речь шла об их будущем, и каждый волновался.

Сяэ Сяоюй не мог вымолвить ни слова. Ему казалось, что кровь в жилах закипает, в голове стоял гул, а барабанные перепонки вот-вот лопнут.

— Ты… ты не ранен? Ужас какой, у тебя из носа и ушей… Ой, и из глаз кровь идет! — Цилинь мгновенно побледнела.

— Ты в порядке? — Рябой укорил себя за то, что не предложил сначала проверить сферу на каком-нибудь кролике.

Сяэ Сяоюй сделал несколько глубоких вдохов, и постепенно всё пришло в норму.

— Всё хорошо, это из-за давления, — прохрипел он. Осмотрев себя изнутри, он убедился, что серьезных повреждений нет, разве что небольшие кровоподтеки на внутренних органах. — На ошибках учатся. Впредь при входе и выходе нужен переходный этап, иначе такой резкий перепад давления может убить.

— Впредь? — Рябой уловил главное. — Значит, получилось?

— Получилось! Один день внутри заменяет семь-восемь дней в духовной жиле, — прикинул Сяэ Сяоюй.

— Невероятно! — воскликнула Цилинь. — Если сравнить с обычным местом, это как два-три месяца практики! Год в затворничестве внутри сферы заменит двадцать-тридцать лет снаружи!

Путь совершенствования состоит из двух частей: накопления сил и прорыва на новый уровень.

Гении вроде Ло Вэньцина достигают Возведения Основания к пятнадцати годам, а к тридцати становятся Истинными Повелителями. Тем, кто одарен как Рябой, обычно требуется время до восемнадцати лет для основы и до сорока – для титула Повелителя. Большая часть этих лет уходит именно на накопление энергии.

В больших школах под присмотром учителей и с помощью пилюль Прорыва Преград три главных препятствия стадии Концентрации Ци преодолеваются за пару-тройку лет; это ничто по сравнению со временем накопления. Разумеется, если человек не застрянет на каком-то этапе окончательно.

Изобретение Сяэ Сяоюя позволяло сократить время накопления до минимума.

— Наверное, не всё так просто, — Рябой быстро пришел в себя. — За всё нужно платить. Без долгого накопления сил путь будет слишком гладким, и любое серьезное препятствие станет непреодолимым. В этом мире не бывает легких путей.

— Рябой прав, — кивнул Сяэ Сяоюй. — У Врат Будды и Дао есть много способов ускорить рост: использование силы устремления, поглощение чужой магии или парное совершенствование. Сначала это дает огромный скачок, но позже развитие замедляется или вовсе останавливается перед очередным порогом.

Цилинь растерялась. Если минусов так много, зачем было всё это затевать?

— Не волнуйся, для тебя, для меня, для Су и У это не станет проблемой. А вот для Ван Чэня – возможно.

Рябой не хотел обидеть друга, просто он сам, Цилинь и Су Минчэн волею случая обрели наследия, идеально им подходящие. Су Минчэн и вовсе фактически создал свой метод под себя, так что преград для него не существовало. У Вунхуа получил знания на древнем поле боя, а те, кому так везло в Небесных Вратах, обычно не знали застоя. Лишь Ван Чэнь был лишен таких преимуществ.

— Я понимаю, не нужно меня утешать, — спокойно отозвался Ван Чэнь. Он никогда не гнался за первенством, и в этом плане был куда мудрее того же Фацина.

— Значит, это полезно только для нас? — в голосе Цилинь смешались гордость и разочарование.

Она уже думала, не позвать ли сюда близких подруг из Секты Ничан. Сейчас у Су Минчэна была поддержка мяосцев и людей из Зала Синьлэ, что делало их группу влиятельной; у Ли Гуанцзуна и его родни тоже была своя фракция; Фацин наверняка мог собрать сторонников. Цилинь не хотела отставать.

— Вовсе нет, — Сяэ Сяоюй улыбнулся и повернулся к Рябому. — Старина Су сейчас занят. Ты у нас самый быстрый. Не мог бы ты сходить к Секте Сюаньцзи и привести сюда Чжао Бо, Ли Гуанцзуна и остальных?

— Их? — Рябой задумался: зачем они здесь?

Внезапно его осенило:

— Ты хочешь, чтобы они бросили прежние методы и начали всё сначала?

При этих словах все замерли от удивления.

— Если они начнут заново, им не придется бояться за крепость фундамента. Напротив, пройдя путь еще раз, они исправят старые ошибки, и их основа станет прочнее прежнего.

Цилинь тоже всё поняла.

— Ли Гуанцзун и его люди изучают «Канон Богатыря», который и так не блещет мощью, да еще и не полон. У Чжао Бо та же беда с его «Истинным Заклинанием Воды Гуй». У остальных ситуация не лучше. Ты хочешь, чтобы они все стали мечевыми культиваторами, — Рябой смотрел глубже других.

— Ты всегда понимаешь меня с полуслова. Мы с Су встретились случайно, я получил от него «Истинное Разъяснение Мечевых Талисманов», и в итоге мы нащупали два противоположных пути. Он опирается на силу, объединяя её с магией гу, я же сделал ставку на скорость. Недавно я обрел метод, который идеально ложится на эту технику меча. Более того, это знание не принадлежит Школе Меча, так что я могу передать его кому угодно.

Раньше Сяэ Сяоюй использовал титул Преемника Школы Меча лишь для острастки, но теперь, когда от этого имени уже не отмыться, он решил развернуться по-настоящему.

— Ты очень щедр, — только и смог сказать Рябой. Еще на пути к Бейвану он заметил страсть Сяэ Сяоюя к наставничеству и даже пытался с ним соперничать, но теперь признал поражение. Сяэ Сяоюй был готов отдать свои сокровенные знания друзьям, на что сам Рябой вряд ли бы решился.

— Глава есть глава, — Ван Чэнь был полон восхищения и легкой грусти. Он знал, что другие могут начать с нуля, но не он – Сяэ Сяоюй ценил его именно за искусство гадания, и его роль в отряде была определена раз и навсегда. То же касалось и старины У.

— Те, кто ушел от нас на полпути, локти бы себе искусали, узнай они, чего лишились, — Цилинь так и светилась от восторга.

— А как быть с людьми из Зала Синьлэ? — спросил Рябой.

— Если захотят – пусть присоединяются. Я не забываю старых друзей. Те пройдохи мне здорово помогли, да и то, что они пересекли с нами океан, говорит о многом.

— Если тебе не трудно, загляни и в Секту Ничан, — Цилинь не упустила свой шанс.

Рябой немного помолчал и кивнул.

Несколько лет назад Секта Ничан ассоциировалась лишь с красавицами и парным совершенствованием. Но теперь всё изменилось. Все знали, что в их основах скрыто искусство летающих игл, и добрая половина учениц уже прикоснулась к нему. Среди молодежи, кроме Цилинь, его освоили уже полтора десятка человек, не говоря уже о старейшинах и замужних ученицах.

Благодаря этому Секта Ничан стремительно поднималась в рейтинге средних школ.

— Проклятые ханьцы! Гнать их в шею!

— Кровь за кровь! Убить их всех, отомстить за наших!

— Они заодно с теми, кто на нас напал! Ина дала себя обмануть, но нас не проведешь!

В селении то и дело слышался подобный шепот. Одни говорили тихо, другие же нарочно повышали голос, чтобы Сяэ Сяоюй и его друзья всё слышали.

— Завидую старине Вану и старине У: они совершенствуются внутри золотой сферы и не слышат этих раздражающих разговоров, — нахмурившись, промолвила Цилинь.

— Кто-то намеренно распускает эти слухи, — ответил Сяэ Сяоюй. Благодаря «Небесному Взрению и Земному Слушанию» он мог слышать всё, что происходило в любом уголке этого поселения.

— Я знаю, что многие к нам враждебны, но странно другое: почему жители крепи Чиюэ ведут себя так же? Только что я ходила к реке вымыть руки, так стайка детей забросала меня грязью, да еще и обзывали последними словами, — Цилинь обиженно надула губы.

— Если человеку целыми днями нашептывать на ухо гадости о ком-то, он рано или поздно поверит, что тот злодей.

Сяэ Сяоюй слишком хорошо знал эти уловки. В свое время в Секте Юаньчэнь все поголовно твердили, что он подонок, и даже его усердные тренировки называли притворством на публику. Многие тогда с умным видом рассуждали: если он такой прилежный, почему же его силы столь ничтожны? Очевидно же, что прикидывается.

— К тому же мне кажется… что люди из Чиюэ изначально затаили на нас обиду, — на этот раз Сяэ Сяоюй не был уверен до конца, это было лишь смутное предчувствие.

Цилинь разбиралась в людях и житейских делах лучше Сяэ Сяоюя – в Секте Радужных Пелен всегда учили тонко чувствовать чужие сердца. Немного подумав, она усмехнулась:

— Старина Су рассказывает только о хорошем, умалчивая о бедах, но, похоже, его положение здесь шаткое. Впрочем, оно и понятно: эта девушка-мяо и красива, и титул имеет – наверняка у нее было полно поклонников, а тут явился ханец и забрал красавицу себе. Конечно, многим обидно.

— Этот парень так боится потерять лицо, что из-за него я неверно оценил обстановку, — вполголоса выругался Сяэ Сяоюй. — Я-то хотел тут осмотреться, но теперь об этом можно забыть.

Он повернулся к Цилинь и, видя, что она всё еще обиженно дуется, добавил:

— Ты тоже никуда не выходи. В следующий раз тебе могут встретиться не дети, да и бросят в тебя не просто грязь.

— Боишься за меня? — Цилинь от скуки решила подразнить Сяэ Сяоюя.

Но тот никак не отреагировал. Он с малых лет попал в Секту Юаньчэнь и всё время посвящал совершенствованию, не обращая внимания на мирскую суету; лишь в последние годы он начал немного понимать тонкости человеческих отношений, но ему всё еще недоставало душевной мягкости.

— Никуда нельзя выйти, а ты еще и не пускаешь меня внутрь тренироваться. Скука смертная! — Цилинь распалялась всё больше.

— Я решил оставить прежний метод дыхания и перейти на недавно обретенный «Метод Поглощения Солнца и Пожирания Луны». Хочу, чтобы ты практиковала его вместе со мной, — сказал Сяэ Сяоюй.

— Но я помню, ты говорил, что твой метод – высшего уровня.

Цилинь была изрядно удивлена и даже немного недовольна. Её техника «Тысяча Игл, Тысяча Нитей, Парчовый Шелк» была целостной системой, включающей свой метод дыхания. Пусть он и не был высшего уровня, но считался первоклассным: выработанная магическая сила была плотной, крепкой и могла концентрироваться в одной точке, что идеально подходило для искусства летающих игл.

— Эффективность того метода слишком низка. Он был хорош для Эры Величайшей Древности, но сейчас не годится, — объяснил Сяэ Сяоюй. — Последние дни я изучал «Метод Поглощения Солнца и Пожирания Луны». Хоть большая его часть – сущий мусор, сам способ дыхания и накопления сил просто поразителен. В сочетании с Зеркалом Солнечной Огневицы и золотой сферой прогресс будет молниеносным.

— Я не вижу разницы. К тому же год внутри сферы равен двадцати годам снаружи. Даже если метод не самый лучший, я просто потрачу на пару месяцев больше, — Цилинь не была бездумной куклой, у нее имелось собственное мнение.

— В Эры Величайшей и Далекой Древности связь с Великим Дао была куда яснее, поэтому древние мудрецы понимали его глубже и оставляли после себя невероятные техники. Но их методы дыхания не обязательно были совершенными. В Эру Древности наступило равновесие: Дао еще чувствовалось хорошо, а духовная энергия не была такой скудной, как сейчас, — то было время расцвета Врат Дао.

— После Великого Бедствия Божественного Пути связь с Дао затуманилась, энергия истощилась, и магические искусства стали приходить в упадок. Однако именно способы накопления сил со временем становились всё изощреннее. Этот «Метод Поглощения Солнца и Пожирания Луны», — венец развития. Он предлагает иной путь: вместо скудной энергии поглощать эссенцию светил. В него вплетены приемы телесных культиваторов: сначала закаляешь тело, затем копишь ци, а когда силы вырастут, снова возвращаешься к закалке тела – и так по кругу, без предела. Обычные методы замедляются, когда достигаешь пика, но этот будет делать тебя только сильнее и сильнее, позволяя оставить всех далеко позади. — На последних словах Сяэ Сяоюй намеренно сделал ударение.

— Я смогу превзойти Ло Вэньцина, Рябого и старину Су? — Цилинь мгновенно воодушевилась.

Сяэ Сяоюй не ожидал такого вопроса и на мгновение опешил. Он долго размышлял, прежде чем ответить.

— Я уговорю Су Минчэна тоже начать с начала. Хоть его путь отличается от моего, корни у них одни. К тому же ему не привыкать начинать заново, он не будет против. У Ло Вэньцина же метод дыхания – тайное наследие Секты Сюаньцзи, доработанное специально под нынешние условия скудной энергии. Даже если у «Метода Поглощения Солнца и Пожирания Луны» и будет преимущество, то небольшое. С Рябым сложнее: то, что он нашел, скорее всего, тоже древнее наследие… Но ты можешь попытаться превзойти его, — Сяэ Сяоюй поставил перед Цилинь цель.

Глаза Цилинь загорелись. Она прильнула к плечу Сяэ Сяоюя и кокетливо спросила:

— А можно моим сестрам из секты тоже изучать этот метод?

— Без проблем, — великодушно согласился Сяэ Сяоюй. Он и так планировал привлечь учениц Секты Ничан. Даже люди из Сюаньцзи видели их потенциал, как же мог он его не заметить?

Искусство летающих игл пугало двумя вещами. Во-первых, скоростью атаки: в скрытности оно превосходило даже мечевых культиваторов. Во-вторых – охватом. Иглы накрывали огромную площадь, но, в отличие от медлительных ядовитых облаков, разили мгновенно. В истреблении мелких сошек им не было равных.

Получив обещание, Цилинь уже собиралась отстраниться, как вдруг уши Сяэ Сяоюя дернулись. Он схватил её за руку и с предельной серьезностью крикнул:

— Осторожно!

В тот же миг Сяэ Сяоюй активировал «Невидимую Энергию Меча Исполнения Желаний», мгновенно скрыв их присутствие.

— Бабах! — Дверь сорвало с петель.

В комнату ворвались мириады золотых искр, повалил ядовитый дым, а кровавое сияние залило всё вокруг. Нападавших было как минимум шестеро, и никто из них не сдерживался.

Сяэ Сяоюй не остался в долгу. Едва исчезнув, он выпустил пять летающих мечей, а следом активировал «Непостоянную Мандалу Пустоты», утягивая себя и Цилинь в межпространственную лакуну.

Всё произошло молниеносно. Мяосцы у входа даже не успели понять, что случилось, когда летающие мечи прошили их насквозь, а высвободившаяся энергия меча разрубила их тела пополам.

— Проклятье! Посмели убивать в нашем селении! — раздался яростный рев снаружи бамбукового терема.

Вслед за криком с неба обрушился кровавый столб света, придавив всё здание. Свет обладал чудовищной едким свойством: бамбук мгновенно почернел и начал таять.

— Абао, ублюдок ты этакий! — послышался вдали гневный голос Ины.

Услышав шум, Ина выбежала из терема, где шло собрание, и увидела свое жилище в кольце багрового пламени. В голове у нее всё помутилось.

— Староста, ханьский мужик совсем тебе голову вскружил, раз ты впустила шакалов в собственный дом, — рослый мяосец лет тридцати, с красным лицом и татуировками, холодно взирал на Ину, паря в воздухе.

Не успел он договорить, как за спиной Ины возник черный как сажа старик. Его старческие глаза внезапно вспыхнули резким светом.

Мяосец, только что важно паривший в небе, вдруг брызнул кровью и с грохотом рухнул на землю, уйдя ногами глубоко в грязь.

— Раз знаешь, что Ина – староста, как смеешь идти против воли старших? Смерти ищешь? — прохрипел старец Ло, обводя тяжелым взглядом присутствующих.

— Старец Ло, как грозно! Своих потомков ты поучать мастер! — в сотне шагов от них подал голос другой старик с раскрашенным лицом в пестрых одеждах.

— Акэсай, не думай, что я не вижу твоих фокусов, — огрызнулся старец Ло.

Он резко щелкнул пальцами, и внизу раздались истошные вопли. Больше десятка мяосцев повалились на землю, хватаясь за сердца и корчась в муках.

Спустя мгновение из их тел начали выбираться бесчисленные насекомые-гу, принимаясь заживо пожирать плоть. Несчастные не умирали, продолжая кричать от невыносимой боли.

Эта пытка – «Десять тысяч гу, пожирающих плоть», – была одной из самых жестоких казней в Мяоцзяне.

Закончив с этим, старец Ло обратился к останкам разъеденного терема:

— Прошу прощения за беспокойство. Эти скоты поддались на чужое подстрекательство. Почтенный братец, ради Ины, прошу, прояви снисхождение.

Воздух пошел рябью, и из пустоты медленно проступил силуэт Сяэ Сяоюя.

Мяосец, чьи ноги всё еще застряли в земле, при виде невредимого Сяэ Сяоюя пришел в неописуемую ярость, но сейчас он не смел её выплеснуть.

На душе у Сяэ Сяоюя было скверно. События последних дней дали ему понять: путешествие в Мяоцзян не будет легкой прогулкой.

Раньше он считал народ мяо простым и искренним, но, столкнувшись с ними вплотную, обнаружил немало коварных умов. К тому же мяосцы не были так цивилизованы, как ханьцы; в их натуре сквозила дикость и жестокость – если уж они решали враждовать, то били наповал, как только что.

Сяэ Сяоюй кивнул старцу Ло, не проронив ни слова. Он не питал иллюзий, что старик действительно восстановит справедливость. Его вмешательство, хоть и выглядело суровым, на деле было лишь показной поркой. Мяосец по имени Абао отделался лишь легкими ранами, а те, кто погиб, были всего лишь слугами.

Внезапная буря утихла так же быстро, как и началась.

Убитых унесли хоронить, а Абао заперли – хотя это было скорее защитой, чем наказанием.

Для Сяэ Сяоюя и его друзей нашли другое место. В селении хватало бамбуковых теремов, и их поселили на самом краю, подальше от остальных.

— Похоже, я был слишком высокого мнения о здешних порядках, — удрученно произнес Сяэ Сяоюй.

Сейчас в тереме были только он, Цилинь и чета Су. Ван Чэнь и У Вунхуа были заняты практикой, и тревожить их не стали.

— Глава, нужно кое-что обсудить, — Су Минчэн сложил пальцы в магическом жесте и мгновенно наложил пять-шесть запретов один за другим.

Ина тем временем внимательно огляделась, проверяя, нет ли поблизости шпионов с шаманскими чарами. Лишь спустя время она кивнула мужу.

В каждом деле свои тонкости. Великие Шаманы по силе не уступали Повелителям Дао, но взломать запреты они могли лишь грубой силой. Так что нескольких слоев было достаточно, чтобы отгородиться. Опасаться стоило лишь тайного проникновения – крошечного насекомого-гу или едва заметного бесплотного духа. В таких вещах Сяэ Сяоюй и Су Минчэн не смыслили, поэтому доверились Ине. Когда она подтвердила, что чисто, Су Минчэн заговорил:

— Глава, насчет того, что произошло…

— Тебе и твоей жене не стоит принимать это близко к сердцу, вы тут ни при чем, — отмахнулся Сяэ Сяоюй.

Су Минчэн с облегчением выдохнул и пересказал их с Иной план.

Сяэ Сяоюй слушал терпеливо. Он и раньше понимал, что в этой крепи не всё ладно, но теперь осознал масштаб беды. Мало того что внутри Чиюэ зрело недовольство Иной и назревал раскол, так еще и снаружи поджимали правительственные войска, а Крепь Драконьего Владыки только и ждала момента для удара. Даже союзники замышляли недоброе. Что же касается старца Ло, то, судя по его мягкости к нападавшим, его поддержка Ины наверняка преследовала корыстные цели.

— Ну и ну, хороша же ты в роли старосты… — покачал головой Сяэ Сяоюй.

— Глава, у тебя наверняка есть решение, — поспешил польстить ему Су Минчэн. Впрочем, он искренне в это верил: для Сяэ Сяоюя не существовало невыполнимых задач, и все его спутники привыкли доверять ему почти слепо.

К счастью, у Сяэ Сяоюя действительно был план. За годы скитаний он поднаторел в интригах, а недавнее признание Фан Юньтяня о событиях прошлого помогло ему еще лучше понять человеческую природу.

— Я пришел сюда с открытым сердцем… — лицо Сяэ Сяоюя стало холодным. — Но раз уж меня встретили так враждебно, зачем мне лезть из кожи вон ради тех, кто этого не ценит?

— Глава, не говори так! Если не ради моей жены, то хотя бы ради меня! — взмолился Су Минчэн.

На губах Сяэ Сяоюя промелькнуло подобие улыбки.

— Не может быть, чтобы твоей жене не был предан совсем никто.

Су Минчэн вопросительно взглянул на Ину, он и сам не знал ответа.

— Преданные есть, но толку от них мало. Старики и женщины готовы меня слушать, но мужчины предпочитают идти за Абао и Адой, — печально призналась Ина. Раньше она верила: если делать людям добро, они ответят тем же. Став старостой, она поняла, как ошибалась.

Люди прагматичны. Хоть Ина и считалась главной, реальная власть была в руках Абао и Ады, и мужчины крепи охотнее подчинялись им.

— Старики и женщины – это уже немало. В моих глазах бесполезных людей нет. Объяви от имени старосты, что собираешь стариков, женщин и детей, чтобы увести их в тыл. Война – мужское дело, вряд ли кто-то станет возражать? — спросил Сяэ Сяоюй.

— Но Крепь Драконьего Владыки… — Ина не понимала, к чему он клонит. Племена не могли договориться именно потому, что крупные крепи во главе с Драконьим Владыкой не пускали беженцев на свои земли.

— Они не будут против. Орава беззащитных стариков и детей для них – лакомый кусок, который можно проглотить в любой момент, — усмехнулся Сяэ Сяоюй.

— Как ты можешь такое предлагать? — вскинулась Ина.

— Дай мне договорить, — осадил её Сяэ Сяоюй. — Я не предлагаю вести их к Драконьему Владыке. Вы уйдете вглубь Диких Земель.

— Это невозможно! Там такие миазмы, что даже мы не выдержим, не говоря уже о демонических зверях и диких племенах. Уж лучше пусть нас поглотит Драконий Владыка, чем погибнуть всем до единого в той глуши! — Ина была в отчаянии. Она даже заподозрила, что Сяэ Сяоюй мстит за нападение, подталкивая её к верной смерти.

— Неужели тамошние миазмы страшнее тех, что в префектуре Тяньбао? — Сяэ Сяоюй легко рассмеялся. — Старина Су должен был рассказывать, как я в Тяньбао выращивал траву, разводил насекомых и кормил кур, обеспечивая всех едой. А ведь нас тогда было всего человек десять, и почти все были заняты делом, так что за хозяйством присматривали лишь несколько женщин.

— Глава говорит правду, — подтвердил Су Минчэн.

Ина задумалась. Она действительно слышала от мужа про те чудесные навесы, полные кур.

Дикие Земли считались запретными прежде всего из-за голода. Крепи вроде Чиюэ нужно больше полутонны еды в день – это сотни тонн в год. Одной охотой и собирательством столько не добыть, поэтому каждая семья держала скот и возделывала поля, а излишки меняла у ханьцев на зерно.

В глубине Диких Земель пахать невозможно – никто не вынесет работы в ядовитом тумане, да и скот там дохнет. А если что-то и вырастет, дикари и звери тут же всё разграбят.

Но если решить вопрос с пропитанием, остальное – пустяки.

— Нет, всё равно не выйдет, — Ина снова покачала головой, вспомнив о другой проблеме. — Как я это объясню? Без объяснений за мной никто не пойдет, ведь это самоубийство. А если объясню, кто-нибудь обязательно разболтает, и тогда…

Она горько замолчала. Су Минчэн тоже побледнел, вспомнив поговорку: «Владение сокровищем влечет беду».

— Не бойся. Кто захочет научиться – пусть приходит, — Сяэ Сяоюй злорадно усмехнулся. — Но даром я учить не стану. То, что достается даром, не ценится. Дорого купленное – вот что берегут как зеницу ока.

Су Минчэн не был глупцом. Он разбирался в людях даже лучше Сяэ Сяоюя и сразу понял замысел: это был маневр «Лис пользуется могуществом тигра», вернее – превращение из гостя в хозяина.

Они с Иной ломали голову, как уговорить людей, но зачем уговаривать? Почему бы не сделать так, чтобы другие крепи сами умоляли их о помощи? А что до «владения сокровищем»… Разве можно считать сокровищем то, что любой может выкупить за определенную цену?

Ина тоже быстро всё смекнула. План был блестящим, а самое искусное в нем – начать с тех, кого легче всего контролировать.

Сначала она заберет стариков, женщин и детей – они почти наверняка пойдут за ней. Если кто-то заартачится – пусть остается, она возьмет только послушных.

Лиха беда начало. Как только первый шаг увенчается успехом и люди увидят надежду, не Ина будет просить, а её будут умолять.

— Есть еще одно: Крепь Драконьего Владыки так просто это не оставит, — Ина всё еще хмурилась. Драконий Владыка оставался серьезной угрозой.

— Эти близорукие типы – не проблема, — отмахнулся Сяэ Сяоюй. — Когда ты уведешь людей в Дикие Земли, те, кто остался здесь, занервничают. Никто не захочет умирать, когда есть путь к спасению. Вслед за ними потянутся люди из Белых Одежд, Малани и Посяна. И тогда уже Драконьему Владыке и его прихвостням придется паниковать, ведь именно им придется в одиночку встречать армию чиновников. Твои нынешние беды станут их головной болью.

Сяэ Сяоюй обожал бить врага его же оружием.

Ина была в восторге. План казался ей безупречным, ведь он бил прямо в цель.

Заметив её радость, Сяэ Сяоюй внезапно окатил её холодом:

— Я пошутил. Не принимай всерьез.

Улыбка Ины застыла. Су Минчэн тоже в недоумении уставился на друга.

— Глава… почему?

Сяэ Сяоюй жестом остановил его и со вздохом произнес:

— Только что меня пытались убить. Как это назвать, если не черной неблагодарностью? Я не хочу, чтобы мной снова воспользовались, а потом предали.

— Ты об Абао… — осеклась Ина. Она вспомнила рассказы мужа о том, как Сяэ Сяоюя оклеветали соплеменники, и поняла, что предательство для него – самая болезненная тема.

Но поделать она ничего не могла. Её власть в Чиюэ была призрачной, и без поддержки старца Ло она бы и дня не продержалась. А старец никогда не пойдет против Абао – не только из-за его влияния, но и потому, что Абао был его правнуком.

По сути, почти все в Чиюэ были правнуками или праправнуками старца Ло, разница была лишь в степени родства.

— Когда старики, женщины и дети отделятся от остальных, они будут тебя слушать. Но когда их сыновья, мужья и отцы вернутся к ним, всё станет по-прежнему. Ты останешься старостой лишь на бумаге, а мы для них – чужаки, ханьцы. Такие же ханьцы, как те, что убивают ваших соплеменников и гонят вас из родных домов… — Слова Сяэ Сяоюя били наотмашь, прямо в цель.

Ина открыла рот, но не нашла что ответить.

По правде говоря, она не могла поручиться даже за жизнь мужа. Слишком многие хотели от него избавиться – и в Чиюэ, и в окрестных крепях. Особенно в Белых Одеждах, где её двоюродный брат спал и видел, как бы извести незваного зятя.

— У тебя есть другой выход? — сквозь зубы спросила Ина.

— Выход прост, но всё зависит от тебя. Готова ли ты отказаться от звания старосты? — спокойно спросил Сяэ Сяоюй.

Нет титула – нет и забот, нет обязательств, нет оков, мешающих действовать.

Ина понимала: Сяэ Сяоюй не святой. Покушение на свою жизнь он не простит. Сейчас он сдерживается лишь из-за обстоятельств и её положения, но стоит ей отречься от власти – и дни Абао будут сочтены.

Но был в этом и иной смысл.

Те, кто вздыхал по Ине, когда она была девушкой, теперь ценили в ней лишь титул. Лишись она власти – и Су Минчэну станет куда спокойнее, да и Сяэ Сяоюю с друзьями будет проще.

— Я… я не могу. Если я уйду, Чиюэ тут же развалится.

— Так пусть развалится! Грядет Бедствие. Неужели ты думаешь, что в нынешнем виде у Чиюэ есть хоть шанс уцелеть? Уж лучше пусть поселение расколется сейчас, так у людей будет больше шансов спастись бегством… Старец Ло наверняка уже знает о близости Бедствия, не так ли? — Сяэ Сяоюй был беспощаден.

Его отношение изменилось. Раньше он видел в этих людях друзей и заботился об их благе; теперь же они стали для него прохожими – недружелюбными, строящими козни за спиной. А значит, пришло время для его собственных расчетов.

А в этом деле Сяэ Сяоюй не знал равных.

Ина замерла, пораженная этой мыслью.

Су Минчэн нахмурился, чувствуя, что Сяэ Сяоюй о чем-то умалчивает. Но спустя мгновение он улыбнулся: он узнал этот почерк.

Сяэ Сяоюй всегда давал людям право выбора. Кто-то уходил, кто-то оставался, но те, кто шел за ним до конца, никогда не оставались в накладе. «Похоже, глава снова затеял свою игру», – подумал Су Минчэн.

Он точно знал: в Чиюэ есть две-три сотни человек, преданных Ине до гроба – старая гвардия её отца. К ним примкнут сироты и вдовы, которые даром не нужны Абао с Адой. Итого наберется пятьсот-шестьсот душ – сила немалая.

Да и если дать людям настоящий выбор, еще неизвестно, многие ли захотят остаться с грубым Абао или коварным Адой. Пока Ина была старостой, те лишь пользовались её именем, наводя страх на окружающих. Но под их единоличной властью жизнь соплеменников превратится в сущий ад.