Глава вторая. Выход
Ли Субай одним ударом меча рассек пустоту и шагнул прямо в образовавшийся пространственный разлом.
Сейчас Ли Субай походил на ожившего мертвеца: половина тела обуглена, одежда в пятнах крови, а в уцелевшей руке он сжимал длинный меч.
Секта Тайсюй не была школой мечевых культиваторов. Преподобный Дао Великой Пустоты, основатель секты, до вступления на путь Дао был военачальником. Став культиватором, он не забыл боевые навыки; его путь был близок к пути боевых культиваторов, но не копировал его полностью: он в равной мере владел методами управления мечом, магией грома и техниками телесного культиватора.
Как говаривал сам Преподобный Дао Великой Пустоты, он никогда не выбирал одну стезю намеренно. Его целью было повергнуть противника, поэтому он изучал всё, что могло быть полезным.
Ли Тайсюй назвал это направление «боевой культивацией», но это название так и не прижилось.
Сейчас Ли Субай использовал именно методы боевой культивации, передававшиеся в роду Преподобного Дао Великой Пустоты: меч в его руке служил и холодным оружием, и летающим мечом.
Ли Субай снова взмахнул рукой, и клинок вновь разрубил пространство, оставив за собой трещину.
Как и прежде, Ли Субай сделал шаг и прошел сквозь неё.
Удар за ударом, каждым взмахом он силой прорубал брешь в пустоте. Сделав несколько таких переходов, Ли Субай добрался до того места, через которое они вошли изначально.
— Приближаться запрещено, — внезапно возникла в пустоте фигура.
Это был монах в ярко-желтой касае с блестящей наголо бритой головой – еще один наставник дзен.
— Прочь! — Ли Субай не собирался вступать в препинания. Его тело окутывала вредоносная аура, а в глазах полыхал ледяной блеск.
Раз уж играть роль, то до конца. Ли Субай и так собирался найти кого-то, на ком можно сорвать злость для острастки, и раз этот человек сам подвернулся под руку, он не упустит возможности.
Поначалу Ли Субай опасался, что Врата Будды пришлют кого-то красноречивого. Как гласит пословица: «Не бьют того, кто встречает тебя улыбкой». Тогда бы он не смог со скандалом разорвать отношения. Но раз Врата Будды выставили такого стража, он не станет церемониться. Едва слова сорвались с губ, Ли Субай нанес удар.
Меч мгновенно обрушился на монаха, а вырвавшаяся энергия меча, казалось, готова была рассечь того надвое.
Чуя неладное, монах вскинул руку, выпуская свет Будды.
Это сияние не было ярким или ослепляющим, оно казалось мягким. В нем смутно угадывался образ великого Будды, восседающего на лотосовом троне. Его правая ладонь была выставлена вперед, а в центре неё медленно вращался символ «卍».
Раздался оглушительный грохот: острие меча столкнулось с призрачным образом Будды. В месте удара во все стороны поползли пространственные трещины. Огромный пузырь неподалеку в мгновение ока разорвало на множество мелких фрагментов.
Эти пузыри не были просто пузырями – они представляли собой пространства, подобные Благословенным Обителям.
О мощи столкновения можно было судить по тому, что один лишь их обмен ударами заставил пространство крошиться.
Ли Субай слегка удивился: в этот удар он вложил семь десятых своей силы, но не сумел добиться явного преимущества.
Впрочем, Ли Субай тут же разгадал секрет: на лице статуи Будды отразилось изумление. Это была вовсе не техника монаха, а проекция некоего великого мастера.
Ли Субай холодно усмехнулся:
— Так вот почему Врата Будды осмелились устроить нам ловушку. Оказывается, за спиной у вас есть поддержка. Почувствовали опору, вот и ведете себя столь бесцеремонно.
Внезапно Ли Субай яростно вытаращил глаза и снова вскинул меч.
Клинок, прежде сиявший, вдруг померк, а его лезвия стали черными как смоль.
— Посмотрим, хватит ли у вас умения меня удержать!
С этими словами Ли Субай нанес еще один удар.
Ни грохота, ни всполохов – обычный с виду взмах, но золотой образ Будды оказался разрезан ровно посередине.
Монах, укрывшийся внутри проекции, застыл в оцепенении. Он никак не ожидал подобного исхода. Но, будучи наставником дзен, он мгновенно пришел в себя, видя, что образ рушится. Его фигура тут же исчезла: то ли он ушел в складки пустоты, то ли переместился в другое место.
Ли Субай не стал преследовать его. Он лишь хмыкнул и снова взмахнул мечом, прорезав в пустоте длинную щель.
В отличие от прежних разломов, этот не был абсолютно черным. В самой его глубине забрезжил слабый свет. По ту сторону был внешний мир, и этот отблеск был Небесным Светом снаружи.
Ли Субай шагнул вперед и в следующее мгновение прошел сквозь щель.
Он ожидал, что окажется на свободе, но к своему удивлению вновь увидел вокруг лишь непроглядную тьму. Он не выбрался наружу, а просто сменил местоположение.
— Обратить Дао, подчинить небо и землю… отличный прием! — холодно процедил Ли Субай, разговаривая сам с собой.
Увидев ту статую Будды, Ли Субай всё понял. Это была операция не только Врат Будды с континента Посо – похоже, за этим стоял сам Мир Будды.
Ли Субай погрузился в раздумья. Прежние странности в поведении монахов вызывали у него подозрения, и теперь он наконец понял их причину.
Неудивительно, что потеряв столько элитных учеников и безнадежно отстав от Врат Дао в делах Великого Бедствия, Врата Будды сохраняли олимпийское спокойствие. Оказывается, эти монахи уже наладили связь с Миром Будды. От этой мысли уверенность Ли Субая слегка пошатнулась.
Без поддержки свыше Врата Будды никогда бы не рискнули пойти на открытый конфликт с Вратами Дао. Но теперь всё изменилось. Если этих монахов прижать к стенке, они без колебаний убьют Ли Субая, невзирая на его статус главы первой школы Поднебесной.
В отдаленном пузыре группа людей с изумлением взирала на старого монаха в центре. Божественные способности вроде «Обратить Дао» или «Подчинить небо и землю» не использовались по пустякам – это был козырь, припасенный для Демонических Врат.
— Старший брат, даже если ты хотел, чтобы Врата Дао понесли потери, не стоило заходить так далеко! Ли Субай – фигура неординарная. Если с ним что-то случится, Секта Тайсюй этого так не оставит, — в голосе высокопреосвященного монаха слышалась явная опаска перед мощью Секты Тайсюй.
Старый монах долго молчал, а затем горько усмехнулся:
— У меня не было выбора. Вам не показалось, что та стычка закончилась слишком быстро? Это совсем не походило на бой Повелителей Дао и Великих Шаманов. Немного шума, грохота, всё выглядело масштабно, но длилось мгновения. А потом двое Великих Шаманов исчезли, а двое Повелителей Дао якобы погибли… Не слишком ли это наивно? К тому же Ли Субай выглядел тяжело раненым, но посмотрите, как он сражается – разве так ведет себя раненый?
Услышав это, высокопреосвященный монах тоже почувствовал подвох, но он всё еще боялся открытой вражды между Буддизмом и Даосизмом:
— Всё произошло внезапно, они использовали самые мощные приемы. Расстояние было крошечным, уклониться невозможно, так что одновременная гибель вполне вероятна.
— Не думаю. Мне кажется, они были знакомы заранее, — эта мысль посещала старого монаха и раньше, но тогда его прервали. Теперь же, когда бой закончился столь стремительно, он понял, в чем именно ошибся.
— Знакомы? — лицо высокопреосвященного монаха вытянулось. Остальные монахи тоже замерли.
Видя, что те всё еще не понимают, старый монах тихо пояснил:
— Насколько мне известно, недавно в Южных Пределах кое-что произошло, и это дело напрямую связано с Преемником Школы Меча.
Монахи, конечно, слышали об этом. События в Южных Пределах затронули императорский двор, а чиновники никогда не умели хранить секреты.
Высокопреосвященный монах мгновенно всё осознал:
— Старший брат хочет сказать… что тот юноша и есть… Сяэ Сяоюй, Преемник Школы Меча?
— А кто еще мог заставить двух Великих Шаманов беспрекословно себе подчиняться? — вопросом на вопрос ответил старый монах.
Немного поразмыслив, высокопреосвященный монах признал правоту наставника.
Если это Сяэ Сяоюй, то наличие трех Великих Шаманов в свите не вызывало удивления. Преемники Школы Меча всегда славились причудливыми способностями. Когда те трое Повелителей Дао подошли к ним, они наверняка узнали друг друга, а значит, вся схватка была лишь представлением.
Чем больше монахи думали об этом, тем больше находили нестыковок.
Те два Великих Шамана были сильны, но имели уязвимые места. Старец был слаб сам по себе, вся его мощь заключалась в Повелителе Призраков. Другой обладал странными способностями, но ему не хватало мощи для прямой атаки, да и действовал он медленно. На таком близком расстоянии результатом боя скорее всего стали бы ранения Повелителей Дао, невредимый Ли Субай и захваченные в плен шаманы. То, что случилось, было в высшей степени неестественно.
— Если это действительно Преемник Школы Меча, то ради него стоит рискнуть и поссориться с Сектой Тайсюй, — закивал один из монахов.
Пока они вели обсуждение, лица их внезапно изменились.
В сиянии Света Всеобщего Спасения проступил алый всполох, а следом до слуха каждого донеслась тихая, спокойная мелодия.
Вокруг была бескрайняя пустота. Здесь не должно быть звуков – даже гром сюда не проникает. Они общались лишь при помощи искусства передачи мыслей. Откуда взялась музыка? И как она попала им прямо в уши?
— Как это возможно? Под гнетом Небесного Дао… как демоны из иного мира смогли прорваться? — лицо одного из монахов исказилось от ужаса.
Едва он договорил, как со всех сторон послышались крики: шумные, безумные, полные страха.
— Беда! Пришло нечто ужасное! — высокопреосвященный монах взмахнул рукой, и перед ними возникла проекция.
Огромное чудовище с десятком голов, телом напоминающее льва и кабана одновременно, медленно проступало из пустоты.
— Что это за тварь? — спросил кто-то.
Никто не ответил. Ни в одном каноне не было описания подобного монстра.
— Почему Небесное Дао не реагирует? — другой монах невольно задрал голову кверху, хотя здесь не было ни неба, ни верха, ни низа.
Когда существо из иного мира вторгается в эту реальность, Небесное Дао должно обрушить на него Небесную Кару. Но сейчас вокруг царило пугающее спокойствие.
Вскоре до монахов дошло: они просчитались.
Демонический народ опирался на наследие крови, поэтому Мир Демонов мог переманивать демонических зверей из этого мира, открывать им разум и возвращать обратно. Демоническим Вратам же этого не требовалось: им достаточно было подбросить пару методов совершенствования. Поэтому все считали, что из Мира Демонов сюда никто не может прийти лично.
Теперь стало ясно, насколько они ошибались. Демонический Путь тоже подготовился.
Яростный рев разнесся по всем направлениям. У всех, включая старого монаха, головы пронзила резкая боль, словно раскаленной иглой. Но хуже боли было то, что их изначальные духи содрогнулись, готовые вот-вот покинуть тела.