Вторая глава «Канон Техник»
— Подумать только, что такое возможно!
— Невероятно!
— Но если так, разве это не значит, что каждый теперь может совершить Слияние с Дао?
— Вряд ли. Тому парню это удалось лишь потому, что у него есть читерский козырь – Отражение Небесного Дао. Без этого приема, полагаясь лишь на собственное постижение Великого Дао, скорость совершенствования будет в разы ниже.
— Пусть ниже, но все равно быстрее, чем сейчас! Раньше мы лишь знали о разнице между бессмертными и смертными, но не понимали самой сути. Теперь же все стало ясно, и мы можем совершенствоваться целенаправленно.
В этот момент не только в Секте Тайсюй, но и на кораблях флотилии царило небывалое оживление. А виной всему был один-единственный трактат – «Канон Техник: Книга Человеческого Тела».
Автором этого труда был Сяэ Сяоюй. Труд «Канон Техник», над которым он сейчас работал, по сути являлся переработанным и дополненным изданием книги «Сотня Глав Дивных Навыков и Ухищрений».
«Сотня Глав Дивных Навыков и Ухищрений» была написана крайне лаконично, многие темы там упоминались лишь вскользь, без подробных описаний. Сяэ Сяоюй, опираясь на годы собственных изысканий, кропотливо восполнял эти пробелы.
В этой книге человеческого тела, вызвавшей столько споров, содержались новейшие открытия Сяэ Сяоюя. В «Сотне Глав Дивных Навыков и Ухищрений» лишь вскользь упоминалось, что человеческое тело состоит из мельчайших частиц, и что внутри каждой такой частицы скрыт сложнейший мир. Сяэ Сяоюй доказал это утверждение и пошел дальше, выяснив, что обретение тела бессмертного – это не что иное, как активация этих мельчайших частиц. Разница между Земным Бессмертным, Небесным Бессмертным и Небесным Владыкой заключалась лишь в степени активности этих невидимых глазу частиц.
— Поразительно. Действительно поразительно, — покачал головой Ли Тайсюй, держа в руках переписанную от руки копию трактата.
Признаться честно, раньше Ли Тайсюй не воспринимал Школу Техник всерьез. Даже понимая, что она пытается проложить совершенно новый путь, отличный от Буддизма, Даосизма и Демонизма, само слово «техники» вызывало у него легкое пренебрежение.
Однако теперь его отношение в корне изменилось.
Вслед за изумлением в душе Ли Тайсюя родилась не радость, а глубокая печаль.
— Какая жалость, — вздохнул он. — Такую великую книгу сожгли.
Ли Тайсюй, конечно же, имел в виду тот самый чудесный фолиант – «Сотню Глав Дивных Навыков и Ухищрений».
— Что? У тебя есть какие-то зацепки? — тут же спросил сидевший рядом Сяэ Сяоюй.
В свое время все крупные школы отправляли людей в Секту Юаньчэнь. Они перевернули там вверх дном весь Зал Сохранения Канонов, допросили под действием чар каждого ученика, но так ничего и не разузнали. Трудно было поверить, что Ли Тайсюю откуда-то стало известно об уничтожении книги.
— Я расспросил тех учителя и ученика из Врат Небесных Тайн. Старец сотворил гадание, и гексаграмма ясно показала, что книга обратилась в пепел, — с сожалением ответил Ли Тайсюй.
Сяэ Сяоюй надолго замолчал, а затем тихо вздохнул:
— В «Сотне Глав Дивных Навыков и Ухищрений» было в общей сложности двести семьдесят пять глав. Астрономия, география, животные, растения, механизмы, зелья – там было все. Но умещалось это в один-единственный том, поэтому каждая глава была предельно краткой. Многие глубокие учения описывались буквально в двух-трех словах. Разобраться в них без посторонней помощи невероятно трудно, на это уходит уйма сил. К настоящему времени я успел изучить лишь треть книги, а большая ее часть так и осталась для меня загадкой.
Стоило Сяэ Сяоюю произнести эти слова, как сидевшие рядом Ли Тайсюй, Ли Субай, Чэнь Юаньци и остальные невольно затаили дыхание. Всего треть книги позволила Сяэ Сяоюю достичь нынешних высот! Насколько же пугающим было бы его могущество, уцелей остальные две трети?
— Ладно, не думай об этом, — махнул рукой Ли Тайсюй. Будучи человеком широкой души, он быстро справился с сожалением. — Если бы эта книга так и лежала всеми забытая в Зале Сохранения Канонов Секты Юаньчэнь, а потом сгорела – вот это была бы настоящая трагедия. А так по крайней мере треть досталась тебе и помогла возвыситься. Теперь ты переписываешь эти знания в «Канон Техник» и открываешь их всему миру. Их увидят не только культиваторы, но и простые люди. Среди них обязательно найдутся один-два гения, которые со временем воссоздадут утраченные главы.
— И то верно. Эту «Сотню Глав Дивных Навыков и Ухищрений» ведь тоже написал человек. Неужели у него было три головы и шесть рук? Раз он смог это написать, почему потомки не смогут повторить? — поддержал его Старый Глава Клана Цзянь.
— Сейчас тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы вспомнить как можно больше из той трети, что ты успел прочесть. Пусть знания будут неполными, пусть даже отрывочными – это неважно. Главное – дать будущим поколениям хотя бы зацепку, — добавил Чэнь Юаньци. По уровню культивации он не имел права голоса в таком собрании, но его связывали с Сяэ Сяоюем узы дружбы, закаленной в бедах.
— Пожалуй, так и сделаю, — кивнул Сяэ Сяоюй.
Однако едва он договорил, как его брови внезапно сошлись у переносицы.
— Что случилось? — тут же заметили присутствующие.
— Мое настоящее тело вышло из затворничества, — с улыбкой ответил Сяэ Сяоюй.
Сейчас, когда оба его воплощения обрели собственное «я», он испытывал весьма странное чувство. Для каждого из воплощений другое воплощение или основное тело было одновременно и им самим, и кем-то посторонним.
В это же время на далеком корабле флотилии настоящее тело Сяэ Сяоюя медленно открыло глаза. Вокруг него расходились мелкие, хаотичные пространственные колебания, а в глубине зрачков мерцали слабые блики.
Сяэ Сяоюю казалось, будто мир вокруг стал чужим. Куда бы он ни посмотрел, все сущее словно непрерывно вибрировало – это были волны Дао. Даже тогда, когда он возвращался в Эру Величайшей Древности, ему не доводилось видеть эти волны настолько отчетливо.
Если в прошлый раз волны Дао казались ему легкой рябью на воде в тазу, то теперь они предстали перед ним бушующим океаном.
Но чужими для Сяэ Сяоюя стали не только вездесущие волны Дао. Он вдруг заметил, как деревянные стены каюты начали стремительно темнеть и покрываться гнилью.
Первой мыслью Сяэ Сяоюя было то, что его отравили, но он тут же отбросил ее: чутье молчало, не предвещая никакой беды.
Оглядевшись, Сяэ Сяоюй обнаружил, что меняется решительно все вокруг. Нагляднее всего это было заметно по стоявшему в углу каюты горшку с орхидеей – цветок прямо на глазах увядал.
Обычно этот процесс занимает недели и скрыт от глаз, но сейчас он протекал с пугающей очевидностью.
— Это время! — тихо воскликнул Сяэ Сяоюй.
Он все понял. Происходящее определенно было связано со способностью, которую он перенял у птичьего племени.
Птицы могли замедлять время в своем восприятии, превращая реальность в застывший стоп-кадр. Сяэ Сяоюй же сейчас видел, как бег времени, напротив, ускоряется.
Внезапно картина перед его глазами снова изменилась. Время побежало еще быстрее, стремительно набирая ход.
В мгновение ока цветы увяли, на их месте набухли новые бутоны, которые тут же распустились и снова засохли… Менялись не только цветы, но и листья: одни засыхали и опадали, уступая место свежим побегам. Но самым невероятным было то, что менялся даже глиняный горшок – он покрывался пылью и трещинами.
Сяэ Сяоюй молча наблюдал за этим. Он понимал, что видит не настоящее будущее. Зная характер Цилинь, она сменила бы этот горшок при первых же признаках увядания. То, что он созерцал, было чистым течением времени, одним из вариантов возможного грядущего.
«Если время можно ускорить, то можно ли повернуть его вспять?» – едва эта мысль зародилась в голове Сяэ Сяоюя, как все вокруг вновь пришло в движение. Опавшие лепестки вернулись на стебли, распустившиеся цветы свернулись в бутоны, а само растение начало уменьшаться, превращаясь в хрупкий росток, пока наконец полностью не скрылось в земле.
В отличие от ускоренного бега вперед, движение вспять остановилось, как только растение превратилось в семечко. Очевидно, для этого цветка семя было абсолютным началом его времени.
Сяэ Сяоюй стоял неподвижно, глядя на пустой горшок с землей, и в его душе рождалось глубокое понимание законов бытия.
В следующий миг фигура Сяэ Сяоюя растаяла в воздухе. Он переместился далеко в открытое море, прочь от кораблей флотилии.
Закинув голову, он посмотрел на плывущие по небу облака, затем перевел взгляд на бескрайнюю водную гладь и катящиеся волны, после чего вновь запустил время вспять.
Облака стремительно понеслись назад, все быстрее и быстрее. Солнце тоже поменяло свой ход: сумерки мгновенно сменились полднем, затем утром, ночью…
Бег времени ускорился настолько, что день и ночь слились в единую серую пелену.
Моря сменялись сушей, века проносились в мгновение ока. За один удар сердца миновали сотни лет.
Этот мир действительно увеличивался в размерах, причем подчинялся строгому порядку: каждые три тысячи лет наступало затишье. Должно быть, в это время Небесное Дао погружалось в сон. Периоды сна бывали разными – иногда они длились тысячелетие, иногда – всего век.
По мере того как время катилось назад, волны Дао между небом и землей проступали все отчетливее.
Внезапно все исчезло. Пространство, в котором стоял Сяэ Сяоюй, просто перестало существовать.
Сяэ Сяоюй мгновенно вырвался из этого странного, непостижимого видения. Реальность вернулась на круги своя: над головой раскинулось синее небо, под ногами шумели волны.
— Бум!
В вышине раздался оглушительный грохот.
Это была Небесная Скорбь. Небесная Скорбь Сяэ Сяоюя.
Однако Сяэ Сяоюй не почувствовал и тени тревоги. Напротив, он был пугающе спокоен, а в раскатах грома ему слышалось нечто близкое и родное.
Закрыв глаза, Сяэ Сяоюй позволил своему телу распасться. Сначала он превратился в огромную полупрозрачную тень, которая затем тоже растаяла в воздухе. В этот миг он полностью растворился в окружающем мире, слившись с ним в единое целое.
— Так вот что значит стать единым с миром, — донесся из пустоты голос Сяэ Сяоюя – тихий, призрачный, словно доносящийся из иных сфер.
Слияние с миром было тайным искусством Врат Шаманов. Сяэ Сяоюй всегда восхищался им, но даже не смел надеяться, что когда-нибудь сможет им овладеть. Кто бы мог подумать, что теперь он совершенно случайно обретет схожую способность.
Впрочем, Сяэ Сяоюй тут же обнаружил, что его способность была лишь бледной тенью истинной силы. Великие Шаманы, сливаясь с миром, могли полностью изолировать пространство и подчинять себе законы природы в его пределах. Он же на такое способен не был.
— Бум!
Небо прорезала очередная молния, но на полпути она застыла, превратившись в неподвижную ледяную вспышку. Это было делом рук Сяэ Сяоюя – он просто остановил ее бег.
— Я не могу менять законы, но могу использовать их по собственному желанию. Что ж, тоже неплохо, — вновь раздался его тихий голос в пустоте.
А в следующий миг Сяэ Сяоюй весело рассмеялся:
— Так вот ты какой, идеальный демон!
Теперь он все понял. Демоны тоже были любимыми детьми этого мира, созданиями, сотворенными Небесным Дао по своему образу и подобию. Каждый демон рождался с собственными демоническими письменами на теле – отпечатками законов Дао. А «идеальный» означало способность вместить в себя все существующие пути Дао.
В воздухе пронесся резкий порыв ветра, и из него соткалась рука. Это была рука Сяэ Сяоюя, но теперь она казалась полупризрачной, колеблющейся на грани яви и сна.
В следующее мгновение рука словно разорвала невидимую преграду и вытащила из нее некий предмет. Эту технику извлечения вещей сквозь пространство Сяэ Сяоюй тоже постиг только что.
Предметами, которые он достал, оказались демонические ядра-пилюли. Их было несметное множество.
Среди них попадались как сильные, излучающие грозную ауру, так и совсем тусклые – очевидно, принадлежавшие мелким демонам, только-только достигшим Формирования Ядра.
Сяэ Сяоюй собирал эти демонические ядра-пилюли не ради их силы или количества, а ради разнообразия видов. В его коллекции были представлены почти все существующие пути Дао, даже самые редкие и малоизученные.
Все ядра зависли в воздухе и начали мелко дрожать. Дрожь становилась все сильнее, распространяя вокруг видимые глазу волны, которые, переплетаясь, превращались в мелкую рябь.
Почти в то же мгновение на континенте Тянью пришло в движение его воплощение Тысячи Мечей, в Небесных Вратах встрепенулось воплощение демона исполнения желаний, а в долине зашевелилось гигантское тело золотой цзяо. В иллюзорном мире зазвучали бесчисленные молитвы, и бесконечный поток силы устремления хлынул к настоящему телу Сяэ Сяоюя.
Сяэ Сяоюй редко прибегал к силе устремления, особенно для повышения уровня культивации, но сейчас он не колебался ни секунды. Он готов был принять любые кармические последствия.
Вместе с силой устремления на него пролился золотой дождь великих заслуг. Золотые крупицы кружились в воздухе, но исчезали, так и не коснувшись земли.
Гроза прекратилась. Тучи не рассеялись, но давящее чувство опасности исчезло. Теперь небо напоминало огромный черный холст, на котором одна за другой проступали волны Дао, вступая в резонанс с колебаниями парящих внизу демонических ядер-пилюль.