Глава 22.2

Рыцари тут же принялись выполнять его приказ, и беспрестанно завывающий граф Семонд был схвачен за руки, а затем брошен в тюрьму.

Всех, кто прибыл с графом, рыцари Генриха тоже отвели в тюрьму.

В этот момент я с облегчением опустилась на стул, потому что колени мои внезапно ослабли.

* * *

После того как все закончилось, Генрих привел меня в мою комнату и неожиданно сказал:

— Я слышал все эти истории от твоих служанок.

Мне стало интересно, что это значит, но Генрих закатал мне рукава и увидел шрамы на предплечьях.

Я слегка вздрогнула от удивления, но решила не шевелиться потому что на его лице внезапно появилось гораздо больше морщин.

Лица служанок были мрачными.

Генрих спросил низким голосом.

— Вы сказали, что у нее есть еще шрамы, а не только эти?

— Да, милорд. Они везде: на спине, животе, талии, бедрах, плечах и затылке.

— …Скажите Сесилии, королевскому аптекарю, чтобы она приготовила волшебное снадобье для немедленного удаления шрама.

Голос Генриха казался одновременно ледяным и кипящим.

На последующем молчаливом допросе мне пришлось рассказать ему обо всем, что произошло за время моего семилетнего пребывания у графа Семонда.

На протяжении всего рассказа Генрих молчал.

Я говорила до тех пор, пока не охрипла, но моему взрослому разуму все еще было грустно.

Внезапно мне стало так жалко себя. Немного погодя я возненавидела и Генриха.

Прошло уже много времени с тех пор, как он вышел из тюрьмы, так почему же он пришел за мной так поздно?

Даже если он притворялся мертвым, было бы здорово, если бы он пришел раньше.

Тогда я могла бы раньше покинуть графа Семонда.

Все были очень расстроены, когда услышали мою историю.

Не только горничные, но и другие слуги, на которых я смотрела, стояли с печальными лицами и вытирали слезы. Глаза рыцарей покраснели, а адъютант, казалось, едва сдерживал ругательства.