Глава 534.

В тот момент, когда белый камень будет передан, война Хайрана потеряет смысл.

Если бы бой можно было остановить, не отдавая сокровище, Джин бы сюда не пришел.

— Если борьба обострится, моих полномочий не хватит на аналогичное предложение. Я просто хочу свести к минимуму смерти.

— Теперь, когда Альянс Бамель и Ципфель предложили свою поддержку, это трудно назвать гражданской войной Вермонта. Мы будем сражаться до тех пор, пока не падет одна из сторон.

В конце концов ему ничего не оставалось, кроме как отказаться от переговоров.

— Вы пожалеете об этом…

— Возвращайся к себе. Не вызывай у меня лишнее недовольство, ладно?

На деле Джин не был уверен в том, что может вот так давить. Тотальная война с Ципфелем будет обременительной даже для него.

Нет, само по себе ее возникновение является опасным событием.

Однако мальчик все равно не ушел.

«Они заговорили о тотальной войне с нами… в белом камне есть что-то важное»

Этот предмет заставлял Ципфелей думать о полномасштабной войне с Ранканделом.

В таком случае отступать нельзя. Он делал это не потому что не хотел: у него нет выбора.

Это уже не вопрос спасения Замка Императора Меча. Если камень имеет такую ценность, то маги, наверняка, сделают с ним еще один шаг вперед. Предотвратить господство Ципфеля — главная задача Ранкандела.

Конечно, какая-то часть Джина все еще в это не верила.

«Мама и клан, должно быть, следят за ситуацией».

Император открыл миру существование белого камня, а Ципфель послал подкрепление, в том числе многочисленные линкоры.

Ранкандел не может игнорировать такую ситуацию.

«Она, вероятно, еще не оценила ценность сокровища, поэтому продолжает наблюдать. Однако… мать обязана вмешаться, если ситуация усугубится»

То же касается и Теларис.

Хозяйка Скрытого Дворца наблюдала за битвой как нейтральная сторона, но если она сделает вывод, что камень угрожает миру, ее вмешательство не заставит себя ждать.

И если Рон или Данте не воспользуются им от отчаяния, ее меч падет на Ципфеля.

«Я не знаю насчет сэра Рона, но Данте никогда не сделает такой выбор. А если он задумается над этим, я смогу его остановить. В таком случае мадам Теларис не придется выступать против Хайрана»

Рыцари сообщили ему о состоянии патриарха. Мысль о том, что его друг борется зная, что в замке находится бессознательный дедушка, заставляло сердце Джина гореть.

«Берадин…»

В то же время он вспомнил еще одного друга.

«Я верю, что ты тоже сделаешь что-то для него»

Конечно, если он сейчас в здравом уме.

Джин искренне надеялся, что Берадин не станет очередной пешкой этой войны, как было во время миссии Бартона Бичены. Это будет слишком жестоко и для него, и для Данте.

Ларамаква резко развернулся, приняв свою истинную форму.

Битва возобновилась, как только он вернулся в воздушное пространство.

Кратковременное затишье теперь казалось ложью, так как мгновенно вернулись крики и взрывы. По большей части они принадлежали магам Ципфеля, линкоры разрушались один за другим.

Наряду с Мураканом особенно выделялась сила пяти святых.

В отличие от Данте, их тела крепки. Поэтому врагам приходилось терпеть шквал секретных техник Хайрана.