Том 1 Глава 473

Тело Мидора упало на землю. Теперь на стороне Ципфеля остались только Мьюрон, Сандра и семеро старейшин.

— Мастер башни!

— Господин Мидор!

Вскрикнули в удивлении старейшины. Большего они сделать не могли.

Теперь у них не осталось ни секретного оружия, ни каких-то надежных средств.

Выхода нет. С отпором или без, смерть ждет их любом случае

Поэтому достойная смерть в бою — правильное решение. Однако маги не могли двигаться.

Просто смотря на Джина и его глаза, сияющие за шлемом, они чувствовали, как тела сковывает ужас.

Это не просто чувство. Старейшины прилагали все свои силы, чтобы противостоять ауре, исходящей от мальчика.

— Мьюрон Ципфель.

Джин перевел взгляд на старого врага.

Только тогда он обрел самообладание. Мужчина перестал бессвязно бормотать и сосредоточил взгляд на чем-то одном.

«Не ожидал снова увидеть эту мерзость»

Он едва сдерживал свой гнев. Мальчик стиснул зубы, думая о зверствах, совершенные им: туземцы, чьи голосовые связки были вырваны, все также молчат, а родные их до сих пор мертвы.

Мьюрон коснулся лба и покачал головой.

[Я показал себя с плохой стороны, да? Скулил, как испуганная собака]

Слезы пропали. Теперь глаза наполнились безумием.

[Не знал, что ты станешь таким сильным, Джин Ранкандел. Тогда вы оба не были мне ровней]

Он продолжал идти в сторону мага, не отвечая. Произнесенные когда-то слова все еще были свежи в его памяти.

«Ты думаешь, я сумасшедший? Джин Ранкандел, я не вижу твоего прекрасного лица из-за этого шлема… но мне кажется, что ты взволнован. Мы с тобой не такие уж и разные. Мы оба любим драться»

Эти слова Мьюрон произнес в разгаре битвы на руинах Коллона.

«Наверное… тогда он сказал это, чтобы возвыситься надо мной в своих глазах»

Еще тогда Джин видел его насквозь

Чистокровный Ципфель, пивший каждый день и известный как «Безумец Волшебной Башни». Позже опозоренный своими отвратительными поступками.

Все его действия проистекали из чувства неполноценности.

Разочарование от невозможности стать патриархом Ципфеля, унижения и зависть, которые он испытывал при виде семьи, а также горькое убеждение в том, что ему не постичь истинного величия.

«Если я не могу обрести хорошую репутацию, то стану известным другим способом», — важнейшее желание Мьюрона, когда тот был человеком, а также единственное средство, способное скрыть чувство неполноценности.

Монстр, движимый жаждой признания.

Нет лучше фразы, способной описать Мьюрона. Поэтому он всегда хотел запомниться людям.

Признание других также станет его добродетелью. Чем величественнее был противник, тем больше он хотел занять его место. Мужчина чувствовал себя на пике сил, становясь на один уровень с выдающимися личностями.

Завоевание доверия Мидора с юных лет путем «признания», а также слова Джину о том, что они похожи — причина этих действий одна.

[Теперь собираешься убить меня? Или пытать? Приготовить живьем и скормить тем красным жукам, которых спас? Последнее наказание звучит лучше всего. Делай что хочешь]

Все это не могло стать его наказанием. Сколько его не пытай или убивай, он все равно достигнет победы.

Мужчина пытался контролировать его действия, вызывая ненависть к себе. Хорошо осознавая этот факт, Джин намеренно не сказал ему ни слова.

[О… та девчонка, что помешала мне, уже мертва? Все вышло бы намного интереснее, если бы…]