42. Урок

— Ученики других школ уже прибыли бы сюда, окажись у министерства больше времени, — вещал Малфой другим слизеринцам за столом. — Но так как все делалось второпях, они приедут только через три недели.

Теперь, когда о Турнире объявили вслух, ему больше не требовалось шептать. Малфой наслаждался тем, что все, даже старшекурсники, слушали его.

Гарри сидел с сердитым видом.

— Разве не окажутся они в невыгодном положении? — спросил один из слизеринцев. — У них же не будет шансов закинуть свое имя в Кубок.

— Они отдадут свои бумаги директорам, а те забросят их в Кубок одной большой пачкой, — пояснил Малфой.

Гарри оцепенел. Зачем вообще беспокоиться, проводить возрастную черту и ставить магические защиты и прочие легко преодолеваемые глупости, когда они могли поступить так же, как другие школы?

В конце концов, возрастную черту легко можно было обойти при помощи длинной палки. Чистокровным могло и не прийти в голову подобное простое маггловское решение, но магглорожденные и часть полукровок определенно додумались бы до него.

Предполагая, что ученик не смог бы просто отлевитировать свои бумаги в кубок, не послал бы совершеннолетнюю сову доставить их или не подкупил бы взрослого ученика. За первые же несколько минут Гарри придумал полдюжины способов обойти возрастную черту… если бы ему дали месяц на планирование, он точно изобрел бы еще несколько.

Все начали покидать Большой зал, возбужденно переговариваясь, а Гарри задержался, надеясь потолковать с профессорами, которые сейчас разговаривали друг с другом.

— Эм… директор, — начал Гарри.

— Да, Гарри? — откликнулся Дамблдор, отворачиваясь от нового преподавателя ЗОТИ.

Гарри стоял с хмурым видом.

— Вы же знаете, что это плохая идея, да? Они найдут способ засунуть мое имя в Кубок и вынудят рисковать своей жизнью.

— Вам еще три года до момента, когда вы начнете удовлетворять требованиям, необходимым для участия в Турнире, — отозвался Дамблдор.

— У меня есть враги среди старших слизеринцев, — сообщил Гарри, пристально глядя на директора. — Шестой и седьмой курсы, которые могут решить, что будет умно с их стороны подкинуть мое имя в Кубок в надежде, что все закончится… плохо.

Теперь его слушали и другие профессора, а также несколько задержавшихся учеников.

— Случись подобное, Кубок выберет сильнейшего кандидата, — ответил Дамблдор и посмотрел на Гарри. — Для кого-то, сражавшегося с многочисленными взрослыми волшебниками и пережившего стычку с ними, Турнир может оказаться не таким уж и трудным.

Гарри уставился на Дамблдора, обливаясь холодным потом. Что именно знал директор? Сириус и Артур Уизли были верны Дамблдору. Неужели они рассказали ему, или директор сам сложил два и два, потому что Гарри воспользовался заклинанием, обычно не применявшемся в бою, но которое сам часто пускал в ход и все об этом знали?

— Возрастную линию легко можно обойти, — продолжил Гарри. — Особенно, если ты магглорожденный.

— Любой ученик, достаточно умный, чтобы обойти защиту Кубка, может оказаться прекрасным кандидатом. Если нет, то Кубок о том узнает.

Гарри вперил взгляд в Дамблдора. Все равно, что разговаривать с камнем.

— Разве не должны все школы применять одинаковые методы для подачи кандидатов? — быстро спросил Гарри. — В других школах ученики отдают свои бумаги директорам, которые проверяют, подходят они или нет. Не следует ли нам поступить точно так же, во имя честности соревнования?

— И испортить предвкушение? — спросил Дамблдор, улыбаясь Гарри в ответ. — Министерство хочет, чтобы мы возродили Турнир во всем его великолепии! Частью возрождения являются ажиотаж и возможность для каждого принять участие.

Он имел в виду, что министерство хотело, чтобы люди сходили с ума по турниру, как до этого по профессиональному квиддичу, и надеялось этим отвлечь всех от своих текущих проблем. Министерство хотело, чтобы ученики писали родителям, и те тоже испытывали азарт, а ну как выберут именно их ребенка, хотя по факту, всех, кроме одного, ждало разочарование.

Все это немного смахивало на лотерею, только вместо приза — смерть.

— Вы не измените своего решения? — спросил Гарри.

Дамблдор потряс головой.

— Все пройдет как пройдет, до самого финала.

Гарри сделал все, что смог, дабы избежать проклятия.

Несмотря на повисшее над Гарри облачко грядущей смерти, учебный год начался нормально. Спраут заставила их выдавливать из бубонтюберов гной, являющийся великолепным средством от прыщей.

Гарри удивило, что потребовалось так мало гноя. Восемьсот подростков, жрущих так, что Дадли бы ими гордился — Гарри ожидал, что потребуются как минимум десятки галлонов каждую неделю.

Хагрид продолжал демонстрировать, что у него плохо с здравомыслием, ведь он вывел странных мутантов, жалящих омаров, которые, по мере роста, начали бы еще и стрелять огнем из задниц. Тот факт, что Хагрид создал пятьсот штук, которым, похоже, предстояло вырасти как минимум до размеров человека, предвещал Хогвартсу проблемы.

Гарри надеялся, что ему не придется раньше времени завершать эксперименты Хагрида с омарами, ведь Рубеус был так безутешен после смерти только что вылупившегося дракончика. Он опять стал бы винить себя.

Невилл взорвал котел на уроке профессора Снейпа. С тех пор, как Невиллу начали помогать Гермиона и, время от времени, сам Гарри, такое, фактически, происходило довольно редко. Но Снейп, похоже, находился в особенно плохом настроении, и это выбило Невилла из колеи.

Гарри гадал, не оказался ли Снейп расстроен тем, что донос на Люпина так и не принес ему желанную должность преподавателя ЗОТИ. Бросалось в глаза то, что Снейп ненавидел преподавать зельеварение, и в дуэлях он демонстрировал такие же навыки, как в зельях.

Возможно, из Снейпа вышел бы вполне компетентный учитель, и тот лучше обращался бы со всеми, стань он счастливее из-за отсутствия необходимости управляться с минным полем в лице сорока учеников, варящих химические смеси, способные взорваться в любую секунду.

Тем не менее, судя по выражениям лиц старших слизеринцев после урока у Грюма, у Снейпа просто не было шансов. Их впечатлил урок, и то, что они демонстрировали эмоции, несмотря на годы тренировок в обратном, впечатляло еще больше.

По мере приближения дня первого урока с Грюмом, в Гарри, помимо его воли, нарастало предвкушение. Никто из других учеников так и не рассказал ему, что же там происходило. Даже Гермиона и Невилл ничем не помогли, так как урок у них прошел незадолго до занятия самого Гарри.

Он пришел заранее, сел рядом с Малфоем и Ноттом.

Когда Грюм, ковыляя, вошел в класс, все затихли с предвкушением, которое отсутствовало на уроках других профессоров.

Грюм вошел в роль учителя и сказал:

— Отложите книги. В этом году мы будем изучать проклятия, предмет, с котором многие из вас знакомы лично, пускай и не из моих уроков.

Гарри нахмурился. Скорее всего, правда, учитывая то, что большая часть класса слизеринцев состояла из чистокровных, изучивших в своих семьях такое, чего никогда не узнать магглорожденным. Но все же слова Грюма прозвучали грубо.