76. Живой

Возвращение в сознание оказалось болезненнее обычного. Боль, как правило, являлась ментальной, воспоминание о пережитой травме не отражалось на теле, которое в одночасье становилось прежним и неповрежденным.

Однако же сейчас Гарри осознавал бесчисленные болячки внутри и снаружи. Снова стало трудно дышать, он или каким-то образом опять получил ту же рану в ходе битвы под мантией Волдеморта, или целитель министерства изначально не слишком-то старался.

Также в этот раз отсутствовал немедленный переход. Обычно он просто мгновенно приходил в сознание. Теперь же сознание возвращалось к нему урывками. Гарри смутно осознавал наставленные на него палочки, истерические крики где-то в отдалении. Почему-то все это казалось неважным.

Гарри не волновал даже тот факт, что он не мог пошевелиться, вероятно, из-за какого-то заклинания.

Он снова увидел Эдриана, Колина и Флёр. Повидать людей, уже покинувших мир живых — за такой дар практически любой отвалил бы все свое состояние, но он достался Гарри. Его заверили, что смерть и правда следующее великое приключение, пускай для кого-то она и оказывалась не столь приятной, как для других.

Гарри потребовалось время на осознание того, что одной из причин проблем с приходом в сознание являлось то, что его продолжали оглушать. Похоже, кто бы ни схватил его, он изрядно опасался Гарри и не желал, чтобы тот приходил в себя.

Схвати его Пожиратели Смерти, Гарри уже убили бы или непрерывно пытали. Несмотря на это, похоже, его схватило министерство, ведь Гарри обвиняли в убийстве прошлого министра магии. Иронично, что он, не совершавший того преступления, теперь на самом деле являлся виновным в убийстве нынешнего министра.

Наблюдалось смутное ощущение пролетающего времени, между оглушающими возникали моменты, когда к Гарри начинала возвращаться ясность сознания.

Наконец, он очнулся.

Гарри находился в помещении с толстыми, мрачными каменными стенами. На запястьях и щиколотках — тяжелые цепи, уходящие в стену позади Гарри. Никаких окон, и на стульях, не отрывая от него взгляда, сидели три аврора. Руки их, лежащие на коленях, сжимали палочки.

Они боялись, что Гарри сможет, беспалочково и невербально, контролировать одного аврора, и изучи Гарри на самом деле такой навык, присутствие сразу трех охранников не остановило бы его. Он бы просто захватывал их по очереди, одного за другим. Скорее всего, чтобы предотвратить именно такое развитие событий, за пределами комнаты находились наблюдатели.

— Так что, я теперь заключенный? — спросил Гарри вялым, пересохшим голосом.

Три аврора переглянулись, и тот, что находился в середине, все же ответил:

— Вы перебили половину Визенгамота, министра, возможно, нынешнего министра… неужели вы ожидали чего-то иного?

— Я убил Волдеморта и его последователей, — ответил Гарри. — Оказался вынужден их убить, так как все вы не слишком-то хорошо справились с моей защитой в прошлый раз, когда я стал вашим пленником.

Им, по крайней мере, хватило такта изобразить смущенный вид.

— Сколько я пробыл в отключке? — поинтересовался Гарри.

Смутно осознаваемые им болячки давно исчезли. Или над ним поработал целитель министерства, или его стихийная магия позаботилась о проблеме вместе него.

— Два дня, — ответил один из авроров, несмотря на взгляды, которые ему посылали остальные.

— Когда состоится суд надо мной? — спросил Гарри. — Или это одна из тех ситуаций, которую министерство попытается замести под ковер?

— Нет, тут без шансов, — пробормотал аврор справа. — Газеты заходятся в криках, в Визенгамоте хаос… Ничего не решат, пока не изберут нового министра, и для этого нужно вначале выбрать достаточно членов самого Визенгамота, чтобы набрать кворум.

Гарри задумался, чего они вообще ему все это рассказывают. Вели себя авроры достаточно вежливо, но причина оставалась неясной: они боялись его или, возможно, министерство собиралось выставить Гарри героем, с последующим освобождением?

В любом случае, восстанавливать Гарри против себя — пожалуй, не самый умный поступок.

Сбежать будет нелегко, но, как подозревал Гарри, они не знали, что он — анимаг. Благодаря этому задача значительно облегчалась, хотя три человека, все время наблюдавшие за ним, означали, что менять форму ему придется с молниеносной скоростью.

Гарри, пожалуй, смог бы уклониться от заклинаний как минимум двух авроров, в конце концов, он справился с самим Волдемортом. Хотя при наличии третьего охранника риск значительно возрастал. Но все же, как только он освободится, то, скорее всего, сможет отобрать палочку, по меньшей мере, у одного аврора, и после этого битва для них станет уже не столь предсказуемой.

С другой стороны, раскрытие себя как анимага — глупый поступок, если бы его в конечном итоге выставили героем. Гарри очень не хотелось получать срок в тюрьме за побег из нее же, при том, что его оттуда все равно выпустили бы.

Лучше сотрудничать с ними, в природе человеческой заложено ослаблять бдительность рядом с кем-то, кто достаточно долго оказывал содействие. Если и потребуется побег, то он может подождать несколько дней.

После этого Гарри свалит прочь в Америку или Австралию, или, может, куда-то на Карибы, раз уж там имелись англоязычные страны, а он не располагал больше всем временем мира для изучения иностранных языков. Гарри сомневался, что его школьного французского хватило бы, чтобы выжить во Франции.

— Полагаю, никто из вас не играет в волшебные шахматы? — спросил Гарри.

Стражи рядом с ним продолжали сменяться по очереди. Предположительно для того, чтобы уменьшить влияние Гарри на них, неважно, магическое или какое-то еще.

Все охранники вели себя вежливо, но некоторые оказались дружелюбнее других.

Только на третий день Гарри ощутил прилив оптимизма после того, как проснулся и обнаружил рядом Тонкс и Долиша, авроров, которые некоторое время в прошлом выступали его телохранителями.

— Привет, Тонкс, — сказал Гарри. — Долиш… и эм-м…

Он не знал третьего аврора, чей возраст находился в середине пятого десятка. Одежда его не отличалась от того, что носили Тонкс и Долиш, но судя по их взглядам на него, сюда явился кто-то важный.

— Гавейн Робардс, — представился тот. — Я новый министр магии.

— И вы пришли навестить меня? — изумился Гарри. — Человека, обвиняемого в убийстве двух ваших предшественников?

Мысленно Гарри поморщился. Три дня он вел себя внешне приятно, но раздражение внутри от заключения становилось все сильнее. Гарри обнаружил, что мысли его все сильнее склоняются в сторону побега, нелегкого дела, с учетом того, что Азкабан — остров.

Та самая ситуация, когда анимагическая форма рыбы оказалась бы полезна, хотя, с удачей Гарри, его скорее всего просто сожрала бы акула.

Как только получит палочку, надо будет лишь трансфигурировать лодку, и там, в открытом океане, ему может потребоваться вечность на то, чтобы добраться до земли, но в конечном итоге он справится.