Глава 40.2 Как они посмели!

Глаза маркизы Треллен дрогнули.

На лицах родителей, защищающих своих детей, появилось отчетливый стыд. Лица наблюдающих же за нами аристократов изумленно вытянулись. По залу пошли громкие шепотки.

Став центром внимания, троица, насмехавшаяся над Селфиусом, начала плакать. Сын маркиза Треллена, сдерживаемый моей рукой, жалко трясся.

— Нам стоит добраться до сути. Мы не можем ничего утверждать, поэтому для начала отпустите… — маркиз пытался защитить своего сына, хотя правда уже вскрылась.

— Я слышала все своими ушами. Вы можете спросить их сами. Ну же, маркиз.

Тот перевел разочарованные глаза на сына:

— Слова ее светлости — правда?

Мальчики застыли, не в состоянии что-либо ответить. Когда никто из них ничего не сказал, шепот толпы стал громче.

— Отвечай!

Сын маркиза наконец произнес трясущимся голосом:

— М-мы просто веселились…

— Веселились? — я не сдержала смешка, — вы называете это весельем?

Прежде чем я успела закончить предложение, мальчик вдруг истошно закричал.

— Б-больно! Папа, мне больно!

— Что?

В ответ на возмущения ребенка я лишь усмехнулась. Моя хватка на его плече была далека от сильной, однако он решил притвориться, что я была с ним груба, и заплакал.

— А сейчас ты тоже веселишься, не так ли?

Я стиснула зубы с такой силой, что они издали тихий скрип.

Хватка на моем запястье увеличивалась по мере увеличения громкости плача.

— За нами наблюдает много глаз. Пожалуйста, отпустите его, чтобы мы, взрослые, все обсудили.

Хватка маркиза на моей руке была такой сильной, что кровь перестала поступать к запястью, и то побелело. Моя ладонь дрожала, но я даже не чувствовала боли.

— Он просто девятилетний мальчик.

— Да, это так. Как и наследник Лапилеонов, над которым он издевался.

То, что Селфиусу пришлось днями страдать из-за них, было в разы больнее, чем ощущения в моем запястье.

— Мы все знаем, что произошло, но, полагаю, ваш сын вам важнее, маркиз?

— Они всего лишь дети. Нам стоит разрешить ситуацию разговором.

— Также, как и ваш сын дорог вам, мой сын дорог мне.

Я уставилась убийственным взглядом на аристократов напротив меня. Когда мои глаза встретились с глазами маркиза Треллена, он дернулся и застыл.

— Селфи — мой сын.

Позади меня вдруг возникло чье-то сильное присутствие. Кто-то быстро подошел ко мне, и резко вывернул пальцы, обхватившие мою руку.

— Как вы смеете прикладывать руку к герцогине Лапилеон.