Глава 123

День до церемонии развода.

После разговора с Канной, поздним утром, Сильвиен вернулся в свою комнату.

Вместо того чтобы лечь спать, он сел на диван и долго размышлял.

Спокойную душу встревожили. И рябь его окутала.

Его беспокоила эта неожиданная волна.

Что это?

Что-то резко скребет изнутри и давит грудь.

Как сказать. Может, угрызение совести?

Его губы сжали и нарисовали легкую улыбку.

Чувство вины. Это забавно.

Он прекрасно знал, что не настолько хорош, дабы испытывать такие чувства. Намного чаще он вел себя как подонок.

Он прекрасно знал…Но почему в душе царит беспорядок?

Сильвиен вздохнул и прислонился головой к дивану. Ярко-голубые глаза бессмысленно смотрели в потолок.

В это мгновение перед его глазами всплыло письмо.

Отчеты о бесчисленных страданиях Канны, случившиеся после брака в Валентино, промелькнули тенью.

Внезапно в его голове вспыхнули слова Канны.

— Это веревка спасения?

— Разумеется, я была в самых глубинах ада. И одним жестом вашей руки я могла бы выбраться из того пекла.

Да, так оно и было.

У него были все возможности, дабы помочь Канне увидеть свет.

Если точнее, то он мог бы избавить ее от боли и страданий, если бы отправил Джозефину намного раньше в забытые варварские земли.

Однако он этого не сделал.

Он оставил ее в одиночестве страдать от адского пламени.

Его ничего не волновало и не интересовало.

И это касается не только Канны. Он изначально не беспокоился о других. Канна стала лишь одной из многих.

Кроме того, она была женщина, которая постоянно его обескураживала.

Сколько раз он запоздало приходил убивать монстров из-за Канны, прилипавшей к нему, как пиявка. Много раз не удавалось спасать жизни тех, кого под силу было спасти.

Надоедливая и раздражающая женщина. Он не желал знать ее несчастья.

Но каждый в мире живет со своими несчастьями. И только каждому самому решать преодолеете ли вы их или упадете в их пучину бездны.

И он так жил.

Одиннадцать лет. Когда в юных годах к нему перешел титул герцога, когда взрослые переживали о собственном статусе, имуществе, всегда выжидали удобный случай, дабы забрать что-то чужое, — кто протянул ему руку помощи?

Никто. Ни один.

Но он не особо об этом сожалел. Он привык в гордом одиночестве терпеть страдания и боль.

Так что ему было все равно.

Безынтересно.

Нет, без разницы.

Его не беспокоило.

Нет, все-таки его тревожило.

Канна не имело ничего общего с «пылью». Она сжигала его своим взглядом, похожим на пламя.

Это было противоречивое чувство.

Противостояние двух оттенков, как противостояние двух людей. Подобное вряд ли можно понять здравым смыслом.

Сильвиен закрыл глаза. Но в конце концов он должен это признать. Когда он думает о том, через что прошла Канна, то осознает свое беспокойство. И.

И он хочет знать, что она за человек.

Пусть его каприз был мимолетным, однако это желание было очень четким.

ʹЯ должен остановить разводʹ.

— Это поступок джентльмена, знающего честь? Это разве благородно?

Внезапно в мыслях вспыхнул мощный голос Канны, которая его ненавидела.

В то мгновение он не мог обрести разум – его штормом унесло вдаль. Весьма забавно обдумывать минувшие события.

Ненависть.

Что бы это ни было.

Подобное не представляло никакой угрозы для Сильвиена, получающему бесчисленные угрозы от политических врагов, даже если ни одна не воплотилась в реальность.

Есть кое-что, что он желает получить.

Возможны ли потери во время получения желаемого?

Нет. Он даже о подобном не думал.

ʹДа,так что я не разведусьʹ.

Вот почему он неторопливо ждал Канну во время развода.

И, когда распахнулась дверь, она вошла, освещенная ярким светом.

Сильвиен протянул руку. А Канна положила ладонь.