Глава 144

— Я хочу получить ваше прощение, пусть даже и таким способом.

Глаза Каллена отражали искреннее желание.

— Разумеется, этого недостаточно, дабы искупить все ошибки прошлого. Я лишь хочу получить каплю прощения и надеюсь, что гнев, переполняющий душу сестры, хоть немного утихнет.

— Убери это с моих глаз.

Канна поставила коробку на стол резким, бросающим движением.

— Каллен, я не думаю,что мы пойдем одним путем. Не надо заставлять меня прощать.

— Но мы же продолжим вместе жить под одной крышей.

Продолжим вместе жить? Звучит смешно.

ʹЧерез месяц ноги здесь моей не будетʹ.

Забавно говорить подобные вещи, не зная всей истины.

— Я бы не посмел просить прощения, ничего ради этого не сделав. Я хочу заплатить за все мои грехи.

— Ох, какие напыщенные речи. Даже сам Бог всколыхнется от удивления.

Канна саркастично пробормотала.

Она как мерзкая сучка, которой не ведомы ни прощение, ни милость?

— Ты сказал, что хочешь заплатить за свои деяния? Тех денег, которые я недавно у тебя обманом выпросила, хватит.

— Однако сестра меня еще не простила. Очевидно, цены недостаточно. Так что прошу наказать меня, пока ваше сердце не обретет покой.

— Я не хочу.

— Сестра, прошу.

Канну переполняли недовольство и гнев.

Он что, глухой и не понимает речей? Был четкий отказ, но все ее слова — как об стенку горох!

ʹЯ разве не ясно выразилась?ʹ

Гребаное попрошайничество прощения, проклятая цена за совершенные проступки.

Он не интересовался в ее чувствах и продолжал жаждать утоления своего желания.

Чувства, намерения Канны. Каллен их даже не воспринимает во внимание.

Всегда были важны лишь желания Каллена. Когда он ее ненавидит, то заставляет страдать, а когда хочет примирения – умоляет о прощении.

Каллен Эдис не изменился. Ни на йоту.

Канна молча смотрела в лицо мужчине, вечному эгоисту. И потом внезапно задумалась.

Она ненавидит его настолько, что готова убить, но…не может его ударить?

В любом случае они вскоре навсегда расстанутся.

— Хорошо, если ты того хочешь, я исполню.

Однако это не цена за его грехи. Это не что иное, как вымещение злости.

— Снимай рубашку.

Но Канна не могла сделать это в трезвом уме, потому налила в стакан виски и тут же залпом выпила.

Тем временем Каллен снял рубашку и встал перед ней.

— Встань к стене.

Каллен прислонился к стене.

Канна исподлобья на него посмотрела, будто раздирала его широкие плечи и спину с изящными мышцами.

ʹПроклятьеʹ.

Канна схватила хлыст и прикусила губу.

Канна колебалась, потому что переживала.

Не так-то просто нанести удары по чьему-то телу собственными руками. Если ударить – Каллен останется довольным. С каждым ударом его вина будет постепенно уменьшаться.

И однажды он спросит: «Почему бы после всех ударов вам меня не простить ?». Это очевидная проблема.

Как тогда, в подземной лаборатории.

Канна знала. Ее положение всегда будет в плачевном состоянии.

Если она останется в этом доме, то не посмеет не простить.

ʹНет, все хорошо. Я вскоре уйдуʹ.

Так что ему никогда не видать прощения.

Но и это тоже не наказание и не оплата. Каллен не оплатит так свои грехи. Это всего лишь мимолетное изливание гнева.

Шлеп!

Со звуком хлыст ударил по его спине. Затем на его спине нарисовался красный след.

Шлеп, шлеп, шлеп!

Она ударила его несколько раз подряд, однако Каллен даже не вздрогнул.

Канна нахмурилась. Она думала, что на душе станет легче, если ударит Каллена, но неприязнь лишь усилилась.

— Думаешь, этого хватит? Ты так оплатил?

— Нет.