Том 1 Глава 103

Темная комната, тусклый лунный свет.

Тьма прикрыла лицо Орсини своей темной вуалью, но зеленые глаза, которые смотрели на неё сверху вниз, продолжали ярко светиться.

— Ты знаешь, что завтра тебя сожгут?

«Ах, вот значит, что он хотел мне сказать».

Наконец-то он заговорил.

Канна пожала плечами.

— И что? Ещё не известно, повесят ли меня на дерево или нет.

— Говори сколько хочешь и как хочешь. Но неужели ты думаешь, что кто-нибудь защитит тебя?

Кхах!

Канна пыталась не засмеяться.

Кто-то защитит?

— Даже если кто-то и защитит меня, я точно знаю, что это будешь не ты.

— Ты ждешь того ублюдка, оппу?

— …

Настоящий ублюдок.

Улыбка с лица Канны исчезла в мгновение ока.

Орсини довольно улыбнулся, наконец, увидев её взволнованное выражение лица.

— Ты хочешь вернуться в тот дом вместе с ним?

Канна сжала кулаки.

Каждое сказанное им слово зажигало огонь в её сердце.

— Прекрати, Орсини.

Есть вещи, которых не следует касаться.

Для Канны этот мир был миром Джу Хвы.

— Ты выглядишь такой спокойной. Неужели ты думаешь, что кто-то придёт тебя и спасёт?

— Заткнись.

— Интересно, кто же этот спаситель, а? Я уверен, что это точно не герцог Сильвиен Валентино.

Но Канна не могла как обычно ответить ему.

Она не могла рассмеяться над словами, полных сарказма, потому что это была тема, над которой нельзя было смеяться.

Она продолжала жить, стараясь не вспоминать тот период жизни и вещи, которые она любила.

Но и забывать тоже не хотела.

А всё из-за того, что Канна не желала быть слабой.

Кроме того, сейчас нельзя было быть слабой.

Она знала, что как только откроет шкатулку с драгоценными и вызывающими грусть воспоминаниями, ее полностью поглотит одиночество.

Однако другие люди, похожие на Орсини, сводили на нет её отчаянные усилия.

— Прекрати.

— Почему? Снова начнёшь реветь в три ручья?

Однако Канна не могла понять, почему, Орсини сказав это, казался, таким сердитым.

— Да, было так приятно и смешно наблюдать за тем, как ты плакала, кричала, что хочешь вернуться домой, и звала свою мать.

Её лицо покраснело, а голова начала покалывать.

Чем больше менялось выражение лица Канны, а глаза наполнялись гневом, тем шире улыбался Орсини так, словно испытывал жестокое удовольствие.

— Если ты пойдешь в тот дом, будет ли там твоя мать? Та женщина, которая подарила тебе эти темные волосы.

Он немного согнул спину и оказался на уровне глаз Канны, которая была намного ниже.

И, когда его зелёные глаза злобно сверкнули, он сказал:

— Ты не можешь вернуться домой.

Слова, полные смертельного яда.

— Возможно, ты вернулась в Эдис по своей воле, но уйти так просто ты оттуда не сможешь.

Я не могу вернуться домой, я не могу вернуться домой.

Я не могу вернуться домой.

Я не могу вернуться.

«Видимо, уже никогда».

Жестокая правда пронзила ее тело насквозь.

Губы Канны задрожали от боли.

А лицо Орсини, когда он наблюдал за ней, казалось очень сердитым, но в то же время радостным.

Канна ударила его по щеке.

Шлёп!