Глава 121

С того момента, как Моника продемонстрировала свое заклинание без песнопения, обстановка вокруг нее резко изменилась. В школе с ней стали обращаться как со стипендиаткой, и она стала ученицей профессора Гидеона Резерфорда — одного из самых выдающихся профессоров «Минервы».

Было хорошо известно, что большинство людей, учившихся у профессора Резерфорда, в последствии выбрали в качестве Семи Мудрецов. Ходили слухи, что Моника со временем станет одним из них.

Теперь юная и талантливая ведьмочка находилась под непосредственным руководством профессора Резерфорда и редко появлялась на обычных занятиях. Это, естественно, означало, что у нее стало меньше возможностей видеться с Барни.

С того памятного дня, как Моника использовала молчаливое заклинание, Барни не разговаривал с ней ни разу. Несколько раз девушка пыталась поговорить с ним, но друг игнорировал все её попытки сблизиться.

С этого момента представление Барни об идеальном будущем начало понемногу разрушаться…

Чтобы сократить расстояние между ним и Моникой, Барни неустанно тренировался, но в результате получил отравление маной и оказался в лазарете. Борясь с маной, поглощающей его тело, Барни чувствовал огромную ненависть к Монике.

Причина его страданий заключалась в Монике. Из-за неё он стал таким сумасшедшим.

«Это все Моника виновата. Она разрушила мою жизнь!»

＊ ＊ ＊

Зимой пятнадцатого года, как и ожидалось, Монику выбрали одной из Семи Мудрецов.

Тот факт, что самая молодая из Семи Мудрецов была ещё вчера студенткой «Минервы», вызвал большое волнение в академии. Особенно в день инаугурации Семи Мудрецов и парада, вся академия находилась на взводе от волнения. Но все возгласы и похвалы в адрес Моники звучали для Барни лишь раздражающими звуками.

Он считал, что даже он, запасной брат, будет признан окружающими, если овладеет магией и войдёт в число Семи Мудрецов. Барни никогда не сомневался, что сможет стать одним из них. Но человеком, выбранным в качестве одного из Семи Мудрецов, стал не Барни, а Моника. Его даже не пригласили на процесс отбора.

— Барни! — окликнули его, когда он выходил из библиотеки «Минервы».