Глава 40

Глава 40

Не быть раболепной…

Не презирать себя…

Быть уверенной в себе…

У неё есть талант…

Сколько раз ей это говорили, когда она осваивала заклинание отсутствия чар?

Даже несмотря на это, Моника не могла кому-то отказать.

Дело не в том, что она отрицала свою гордость. Гордость за то, что у тебя хорошо что-то получается, — это хорошо. Вера в свой талант — это тоже прекрасно. Если бы это было возможно, Моника хотела бы быть такой… но она не может сделать ни одну из этих вещей.

— Мне… мне жаль… я просто не могу… чувствовать гордость за себя… — пробормотала Моника, качая головой. — Это просто… невозможно…

В прошлом, когда она училась в «Минерве», у Моники был только один человек, которого она могла назвать другом.

Он заботился о ней, потому что она была застенчивой. Поскольку ведьмочка не могла нормально говорить в присутствии других, он сопровождал ее, когда она практиковалась в песнопениях. И это делало Монику счастливой.

Но когда девушка овладела беззвучными заклинаниями и стала известна как гений… их дружба начала меняться.

Сейчас она вспоминала те дни в школе…

— Спорим, ты все это время смотрел на меня свысока? – как-то не выдержал её друг.

«Нет, ты неправильно понял», — вот что она хотела сказать, но эти слова не дошли до него.

Так и не сумев преодолеть их разногласия и недопонимания, Моника окончила «Минерву» и стала одной из Семи Мудрецов.

Это горькое воспоминание до сих пор хранилось в памяти ведьмы, даже сейчас, когда прошло много времени.

Моника опустила голову, но тонкие брови Сирила нахмурились сильнее, когда он недовольно изогнул губы.

— Слово, которое я ненавижу больше всего — «невозможно».

— Мне жаль… – прошептала она.

В ответ на строгую критику Сирила, Моника могла только опустить глаза и извиниться… в который раз.

Она вспомнила, как отец сказал ей как-то, что талант иногда может быть проклятием.

Для Моники талант был проклятием. Он всегда отнимал у неё то, чего она хотела.

Ее отец…

Ее друзья…

Нормальная жизнь…

— Привет, как успехи?

Веселый голос привел Монику в чувство. Когда она перевела взгляд, Феликс смотрел на ее стол.

Сирил выпрямил спину и быстро ответил:

— Я как раз объяснил ей все наши обычные обязанности и работу, которую необходимо выполнить в начале и конце месяца. Остались только дела, связанные с мероприятиями.

— О, перед зимними каникулами состоится шахматный турнир и школьный фестиваль. Обязательно детальнее расскажи ей и о них.

— Разумеется.

Когда Сирил кивнул, Феликс посмотрел на стакан на столе и слегка приподнял его. Лед столкнулся друг с другом, издав дребезжащий звук.

— Тебе нехорошо, Сирил?

— Нет, я в порядке, Ваше Высочество, — поспешно ответил вице-президент.

— Что ж, это хорошо, но… успокойся, ладно?

Что означал этот разговор? У него явно был скрытый смысл, о котором знали лишь эти двое… Об этом задалась вопросом Моника, глядя на парней.

«Чувствует ли лорд Эшли себя плохо, когда делает лед?» — пришлой ей в голову.

Холодный воздух, который регулярно выпускали… лед, намертво образовавшийся в бокале… брошь, которую нервно трогали… По правде говоря, у Моники была только одна мысль о том, что происходит.

«Возможно, он…»

Пока Моника смотрела на брошь Сирила, протянутый сбоку палец неожиданно ткнул её в щеку.

Если посмотреть сбоку, то можно было увидеть, как Феликс радостно ткнул Монику в нежную щеку, явно получая от этого удовольствие.

— Не смотри только на Сирила. Посмотри и на меня.

Ну зачем он так её подкалывал вечно?!

Девушка страдала…

— Я-я извиняюсь… – прошептала она.

— Ты! Как ты смеешь проявлять такое неуважение к Его Высочеству! – заревел Сирил.

— Я-я-я-я… простите меня…

Но лучше не стало, когда Моника извинилась, Сирил ударил ладонями по столу.

— Ты не можешь говорить чётко!? – злился её наставник.

— Я-я-я так извиняюсь… – громче не получалось.

— Кто сказал, что ты можешь говорить заикаясь?! – не отступал вице-президент.

— Сирил, не задирай ее слишком сильно, хорошо?

Феликс спокойно удержал его от крика на сжавшуюся девушку, но тот строгим голосом сказал:

— Я не издеваюсь над ней, Ваше Высочество! Я ее дисциплинирую!

— Я думал, что наказывать — это работа хозяина. Если так, то это моя работа.

И что бы ни доказывали эти двое друг другу, Моника отчаянно чувствовала, что прямо сейчас ее права человека бесцеремонно отбирают.

Но от греха подальше, она решила снова погрузиться в задачу подсчета ресниц Феликса, чтобы убежать от реальности…