Глава 67
Глава 67
Губы Моники дрожали, когда она потягивала чай, вкус которого она едва чувствовала.
Затем, с неловким видом, Кейси, которая шла второй по порядку, извинилась, чтобы принести чай, который она заварила, чтобы раздать его. За ней последовал яркий чай, приготовленный Ланой — третьей по порядку. Он был освежающим, с фруктовой сладостью и свежестью.
— Чай мисс Колетт очень вкусный. Так освежает. Мне нравится.
Моника кивнула в знак согласия со словами Кейси, а Лана поставила свою чашку на блюдце с выражением гордости на лице.
— Ну, конечно же, я заказала самый лучший чай этого сезона!
Затем Лана бросила взгляд на Клаудию. Вероятно, это был ответ Клаудии, которая приготовила простой чай.
Волевой Лане не нравилось отношение Клаудии, и она уже некоторое время подкалывала ее.
Монике оставалось только наблюдать за происходящим в замешательстве. Заботливой Кейси как-то удавалось поддерживать разговор, успокаивая Лану и меняя тему.
В первую очередь, на таком чаепитии должен председательствовать самый высокопоставленный человек. Моника не знала личности Клаудии, но, судя по порядку подачи чая, она была выше Кейси из графской семьи, а Ланы — из семьи барона.
Другими словами, именно Клаудия должна была предоставить тему за столом. Однако Клаудия сидела безучастно, как на похоронах, а когда она изредка открывала рот, то говорила только гадости. С такой трудно давалось вести разговор, поэтому её старались не трогать.
— Если начать с чая с самыми сильными вкусовыми качествами, то онемеет язык, — внезапно сказала Клаудия.
Моника вспомнила вкус чая, который приготовила эта девушка, и удивилась.
Чай со знакомым вкусом, не имеющий никаких сильных черт… Неужели она предложила его первым, чтобы не онемел язык?
Лана и Кейси заметили то же самое и с удивлением посмотрели на Клаудию.
Привлекая к себе столько внимания, Клаудия потягивала чай, который приготовила Лана, с таким видом, словно ей было все равно, что она скажет.
— Золотые фишки Флурендии… Это самый ценный чай, который можно достать в этом сезоне.
— Т-так и есть.
Когда Лана поспорила с ней, Клаудия все еще не смотрела на Лану, но опустила ресницы и пробормотала:
— Если бы это был повод развлечь высокого гостя, это был бы лучший выбор… но на этом собрании он явно неуместен.
— Что?!? – вышла из шока Лана.
— Если только один человек принесет очень ценный чай… остальные участники могут почувствовать себя оскорбленными, — продолжала говорить Клаудия.
Трясущееся и дрожащее, раскрасневшееся лицо Ланы побледнело. Затем Кейси в панике позвала её:
— Не волнуйся, я никогда так не подумаю! Правда, Моника?
— Да, она права… Я тоже так не думаю!
Пока Моника пыталась выдавить из себя голос, Клаудия медленно повернулась к ней. Ее кукольные голубые глаза, не мигая, смотрели на замершую от страха ведьмочку:
— Если дочь графа так говорит, у меня нет другого выбора, кроме как согласиться…
— А!?
То, как она это сказала, прозвучало так, будто Моника кивнула, потому что Кейси ее к этому побудила.
Моника полуплакала, качая головой:
— Н-нет… Я просто…
Пока она всхлипывала, Лана хлопнула ладонью по столу:
— Хватит! Не могла бы ты перестать так себя вести?! Все, что ты делаешь, когда открываешь рот – лишь выдаёшь сарказм! Самый неподходящий человек за этим столом — это ты!
Несмотря на то, что Лана смело кричала на нее, Клаудия и бровью не повела. Наоборот, она смотрела в сторону, как будто Лана не стоила того, чтобы на нее взглянуть.
— Ты считаешь себя достаточно достойной, чтобы заставить других говорить с тобой.
— Ха!?
Когда Лана подняла брови и уставилась на Клаудию, последняя сделала паузу на несколько секунд, а затем вяло открыла рот:
— Ты когда-нибудь слышала о Безмолвной Ведьме?
«Она рассекретила меня?!» — сердце Моники чуть не остановилось, пропустив удар.
— Она — гениальный маг, ставший Седьмым Мудрецом в юном возрасте пятнадцати лет. Она овладела искусством молчаливой магии и, кроме того, разработала более двух десятков новых магических формул за время обучения в «Минерве»… однако она знаменита тем, что никогда не посещала конференции, — гордо говорила Клаудия. – А всё потому что она боялась людных мест и была вынуждена спасаться бегством. Более того, Безмолвная Ведьма не проронила ни слова во время церемонии, когда ее инаугурировали в Семь Мудрецов. Это было вызвано ее застенчивостью и социальным беспокойством.
Да, так и было… Поскольку Моника была так бесполезна, ее коллега Луи Миллер, взял на себя все приветствия.
Пока ведьмочка холодно потела, вспоминая прошлое, Клаудия без колебаний продолжила свои слова:
— Ты когда-нибудь читала статью о Безмолвной Ведьме? Если прочитаешь, то поймете ее характер… Она очень умный и мудрый человек. Я уверена, что она знает ценность молчания.
«Я вовсе не умная и не мудрая, я просто застенчивый и мрачный человек… Простите, простите, простите…!»
Сидя рядом с Моникой, которая побледнела и неудержимо дрожала, Лана, не скрывая своего недовольства, смотрела на Клаудию:
— О, так ты хочешь сказать, что умные люди не разговаривают с глупыми?
— Хи-и-ик, нет… ты ошибаешься… Я не это имела в виду!
Замечание Ланы было направлено на Клаудию, а не на Безмолвную Ведьму, но Моника в страхе отпрянула назад. Клаудия только взглянула на неё, как будто она даже не слышала, что сказала Лана.
— Это напомнило мне, что Безмолвную Ведьму зовут Моника Эверетт… как и тебя, Моника Нортон.
Моника нервно сглотнула.
Ее сердце громко стучало. Ее неприятный пот продолжал вытекать.
Не сводя глаз с Моники, Клаудия вновь заговорила:
— Ты молчишь уже некоторое время, потому что не хочешь разговаривать с идиотом, не так ли?
— Я… я… я… я извинюсь… чтобы подготовить те… ча… — Моника нервно встала, поднялась со своего места, готовая бежать отсюда куда глаза глядят.
А голубые глаза Клаудии продолжали смотреть на ее маленькую спину.
Никто не заметил, что с самого начала этого чаепития Клаудия, у которой всегда был опущенный взгляд, смотрела только на одного человека.