Глава 59

Если бы Джирайя вместо вопроса «Кто это нарисовал?» сказал прямо «Это твой рисунок, тогда Акабане не смог бы отвертеться. признав авторство.

А теперь он изо всех сил делал вид, что эта обнаженка не было его творением. Он молча ел морепродукты.

— Эта рисовка, оу…. какая растрата таланта. Я весь берег обошел, нашел только вот это.

Джирайя оберегал эти листочки как зеницу ока.

— Ааа, и что же ты собираешься делать со всем этим? — с отвращением спросила Цунаде.

Если бы Акабане не намекнул ей быть подобрее, она бы давно разорвала эти листочки на мелкие кусочки.

— Ты не понимаешь, это другое. Это настоящее искусство. Это вершина искусства, это реминисценция гения в поисках счастья, — быстро и бегло объяснял Джирайя.

— …………….

Орочимару не смог словами описать бесстыдство своего сокомандника.

Любитель таких же рисунков, Хирузен лишь тихо сказал, указав на стол.

— Ешьте, иначе Акабане сожрет весь ваш обед.

— Сенсей, не надо, я все лишь двух креветок съел.

Акабане не стал ничего говорить Джирайе. Если он узнает, что у Акабане были еще два листочка с такими рисунками, то живым он точно обратно в Коноху не вернется.

— Все хорошо, ешь, ешь.

Хирузен притворился, будто не слышит его, иначе этот спор никогда не закончится.

— Ты, обжора, оставь мне тоже, я с голоду умираю.

Джирайя крикнул, оставив все разговоры.

Пока все ели, было какое-то странное чувство.

Руки Цунаде были полны еды и ела она очень жадно и неаккуратно.

— Какого?

Акабане увидел чешуи от креветки, которую она выплюнула. Ножом по сердцу.

Это издевательство над едой так есть.

— Что, что вы на меня все уставились? — спросила Цунаде.

— Прекратите. Они же такие вкусные!

— Да ничего. Я попрошу пожарить еще, — Хирузен не осмелился прервать ее.

Я раньше никогда не видел, как она ест, и выглядит это просто ужасно. Как же мне жаль тех креветок.

— Простите, я пару дней нормально ничего не ела.

Цунаде поняла, что она ест очень небрежно, от стыда склонив голову.