Глава 9

Свет проникает через окно и падает прямо ему на глаза, поэтому он садится.

(костюм горит не так уж и легко, но она полна решимости.)

Питер прикладывает дрожащую руку к своему влажному лбу, но не пытается вытереть пот, его руки слишком дрожат. Клинт осторожно наблюдает за ним у окна, где он только что открывал жалюзи, с какой-то обеспокоенной напряженностью. У него понимающий взгляд, а лоб слегка сморщен.

— Пит? — тихо говорит он.

Лучник садится на больничную койку, и она прогибается под его весом. Его рука дергается, словно он хочет дотронуться до Питера, но все же не делает этого. Питер отчасти даже рад, он пока что не готов к объятиям или касаниям. Клинт натягивает на себя лучшую из разряда утешительных улыбок и мягко произносит:

— Если ты хочешь поговорить об этом, то я всегда здесь. Если нет, то это абсолютно нормально.

Питер отрицательно качает головой. Он вообще говорить не может, не то что о кошмаре.

(Так вот что означает селективная немота? Он поэтому не может говорить?)

Клинт некоторое время подбирает подходящие слова, а после все же аккуратно спрашивает:

— Я могу прикоснуться к тебе, Пит?

Мальчик обдумывает это предложение всего лишь мгновение, прежде чем в конце концов кивает, позволяя длинным рукам Клинта обнять его, утешая. Питер кладет голову на плечо лучника в попытке подавить рыдания, ведь он действительно тоскует по своей прежней жизни. Это самое длительное прикосновение, которое у него было с тех пор, как он встретил Клинта, и он бы солгал, если бы сказал, что не скучал по контакту с людьми.

До этого была лишь растущая неприязнь к тете, которая выгнала его из квартиры, а теперь он здесь, почти плачет в плечо Мстителя, вспоминая тот день, когда все было разрушено — тот день, когда он понял, что был неправ, позволив Мэй узнать о Человеке-Пауке. Боже, он, должно быть, выглядит таким слабым сейчас. Это определенно один из самых неловких моментов в его жизни.

Если Клинт и думает то же самое, то он этого не говорит. Вместо этого он ждет, пока Питер разорвет объятия, и кладет руку на его дрожащее колено, убедившись, что смотрит парню прямо в глаза, а после говорит:

— Если ты хочешь поговорить об этом, я всегда здесь. Я прекрасно понимаю, что ты не хочешь говорить об этом прямо сейчас, но я действительно советую тебе обсудить это с кем-нибудь, Пит. Но только если ты этого захочешь.

И он хочет — все, что Питер когда-либо хотел, так это кого-то, кто сможет слушать его проблемы; кто-то, кто может быть как другом, так и якорем, сдерживающим от ярости и отчаяния. И теперь, когда такой человек у него есть, он просто хочет свернуться калачиком и немного побыть наедине со своими мыслями.

Расставить их по полочкам.

Когда Питер ничего не говорит, Клинт услужливо меняет тему.

— Просто чтобы ты знал, Пит, мы сегодня уезжаем на задание. Миссия для Мстителей. Ничего такого серьезного, но зачем-то понадобилась наша помощь военным. Не волнуйся, Брюс все еще будет здесь, потому что Халк не требуется для чего-то столь незначительного, как это.

Часть Питера задается вопросом, а может Брюс остается, потому что они боятся оставлять его здесь одного, а не потому, что Халк им не нужен, но он быстро отмахивается от этой мысли.

— Удачи, — бормочет он.

— Спасибо, Пити. Может позавтракаем?

***

— Одна вафля для тебя…

— …спасибо, шеф!

— …и для тебя…

— …они выглядят великолепно, Сэм!

— …и две для Питера, потому что он мой любимчик, — вафли соскальзывают с пластиковой лопатки и приземляются на тарелку Питера, затем он сразу же начинает обливать их чем-то, тратя практически всю бутылку сиропа и полностью игнорируя нытье Тора. Бог ждал, чтобы полить свои вафли этим, уже очень долго, а теперь ему может не достаться.