Глава 67

— Я люблю тебя.

Осознание того, что я только что сказал, настигло меня через долю секунды, но было уже поздно. Оливия, всегда быстрая на подъём, замерла на месте, её глаза расширились. Затем она громко вскрикнула, схватила меня за голову, притянула ближе и, краснея, прошептала:

— С-скажи это ещё раз.

Её умоляющий взгляд вызвал у меня тяжесть на душе. Я оставлял её в ожидании слишком долго — тех самых трёх простых слов. Щёки запылали, я нервничал как никогда прежде, но, сделав глубокий вдох, собрался с мыслями и повторил:

— Я люблю тебя.

Её лицо озарила самая яркая улыбка, что я когда-либо видел. С громким криком победы она снова обняла меня и начала осыпать поцелуями, на этот раз произнося «я», «люблю» и «тебя» между каждым из них.

Серена умиротворённость накрыла меня, как тёплое одеяло. Я почувствовал себя ближе к ней, чем когда-либо. В моей голове прозвучал системный сигнал, уведомляющий о каком-то событии, но я проигнорировал его. Вместо этого я только крепче обнял девушку, которую любил, и наслаждался этим моментом.

«Это были не первые слова любви, что я сказал кому-то, но впервые они казались такими значимыми и весомыми. Как будто что-то, долгое время отсутствовавшее, наконец вернулось ко мне, заняв своё место в моей душе. Это было странное, но столь желанное чувство».

После этого она взглянула на меня слегка размытым взглядом, а я указал на стол, где стояло её любимое блюдо. Её глаза расширились, а живот громко заурчал, отчего она покраснела и слегка надулась.

— Мадемуазель, — произнёс я с лёгким смехом, провожая её к столу и отодвигая стул. Она весело хихикнула, довольная моим вниманием, и села, ожидая пятизвёздочного обслуживания. Немного повеселившись, изображая официанта, я присоединился к ней. Мы вместе наслаждались ужином.

Еда, улучшенная моим навыком [Кулинария], была божественной и явно добавила «очков парня» в копилку. Этот навык был действительно потрясающим.

После ужина, во время которого я слушал её рассказы о работе, а она — сокращённую версию моего дня, мы устроились на диване с пледом и миской попкорна, чтобы посмотреть фильм. Он оказался терпимым — не более того. Но Оливии, к моему удивлению, он понравился, и я старался пережить полтора часа банальных романтических клише. К счастью, где-то на середине я уснул.

Утром я проснулся в неудобной позе. Правая рука была онемевшей, луч света из щелей штор светил прямо в глаза, а моя грудь была влажной. Открыв затуманенные глаза, я быстро понял, почему мне было трудно дышать: Оливия спала на моей груди, с растрёпанными волосами и умиротворённым выражением лица, пуская слюну. Я улыбнулся, убрал её волосы, крепко обнял и поцеловал в макушку.

«Я мог бы к этому привыкнуть», — подумал я, замечая мигающее уведомление, которое я проигнорировал вчера. С тяжёлым вздохом я открыл его, не ожидая ничего важного, но тут же застыл на месте.

**[Навык: [Резонанс душ] разблокирован.]**

**[Резонанс душ, уровень: недоступен.]**

— Устанавливал постоянную связь между двумя душами, повышая их ментальную и духовную стабильность.

— Обеспечивал защиту от порчи души, предотвращая внешнее вмешательство или манипуляции.

— Давал ограниченную эмпатическую связь между связанными, позволяя чувствовать эмоции друг друга.

— При физическом контакте создавал резонанс, усиливая чувство спокойствия и снижая уровень стресса.

— Требовал сильной привязанности и взаимного доверия между участниками для эффективного использования.

— Связь была неразрушимой и сохранялась даже после смерти.

Навык возник из ниоткуда, в момент, когда я впервые обнажил свои чувства перед Оливией, а она ответила взаимностью. Однако этот навык был странным во многих отношениях: у него не было уровней, и он явно предполагал двух участников, а не одного пользователя. Я понятия не имел, как работает вся эта духовная мишура, но чувствовал, что связь между нами с Оливией стала глубже и значимее.

Поэтому я принял решение, на которое надеялся никогда не пожалеть.

—

**(Точка зрения Оливии)**

Проснувшись после одного из лучших снов в моей жизни, я сразу почувствовала, что с моим «матрасом» что-то было не так. Он казался странным, но в то же время до боли знакомым. От него исходил сладкий, успокаивающий аромат, и он излучал тепло, которое согревало даже самые холодные уголки моей души.

— Доброе утро, соня, — «матрас» зашевелился и поцеловал меня в макушку. Потребовалось немного времени, чтобы мой ещё сонный мозг осознал, что произошло. Когда до меня наконец дошло, я тихонько рассмеялась, ещё глубже уткнулась в его объятия и чмокнула его в щёку.

— Доооброе утро, — протянула я, зевая. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты идеальный матрас? Кажется, я никогда в жизни не спала так удобно. — Я добавила это с игривой улыбкой. Он фыркнул, высунул язык, а затем демонстративно скрестил руки, изображая оскорблённого.

Я закатила глаза, смеясь над его театральной обидой. И в этот момент «выбрасыватель претензий» (или, проще говоря, его утреннее «положение вещей») решил напомнить о себе. Я перевела взгляд вниз, на его выпирающие штаны, и потом вверх — на его смущённое лицо. Улыбнувшись ему хищной улыбкой, я вдруг вспомнила, что так и не отблагодарила его за вчерашние заботы. «Ну что ж, пора исправляться», — подумала я и медленно начала сползать вниз, поглаживая его по телу. Когда я стянула штаны, передо мной оказалось нечто, что я назвала бы «одноглазым чудом природы».

Хотя обычно мягкое и податливое, это загадочное создание становилось весьма опасным в момент охоты, удлиняясь и затвердевая. Это был самый крупный экземпляр, который я видела, хотя, признаться, мой опыт ограничивался просмотром чужих подгузников в детстве.

Мне кажется, он с самого начала понял, насколько я неопытна, когда мы только начали встречаться. Возможно, я должна была сказать ему, что он был моим первым. Каждый раз, когда я вспоминала нашу первую ночь, внутри меня поднимались бабочки. Тогда я была так напугана, боялась боли и всего опыта в целом. Но, к счастью, он был невероятно чутким. Как будто он знал об этом с самого начала. Он двигался медленно и осторожно, заботясь больше о моём комфорте, чем о своём удовольствии. И даже если он не хочет признавать, в тот раз мы не занимались сексом. Мы занимались любовью.

Сегодня что-то было иначе. Я не могла понять, что именно, но ощущение было новым, хотя и удивительно приятным. Оно было похоже на ту теплоту, которую я чувствовала рядом с ним, но всё же отличалось.

Как только я была готова оказать «первую помощь» моему любимому — «Ах, как мне нравится называть его так!» — он вдруг мягко схватил меня за подбородок и посмотрел в глаза.

«Я обожаю его каштановые глаза…» — поймала себя на мысли я. — «Ох, кажется, я отвлеклась.» Поспешно встряхнув головой, я спросила:

— Можешь повторить?

— Оливия, нам нужно поговорить, — сказал он.

Я сглотнула. Эти слова могли означать что угодно. Моё сердце сжалось, а паника начала заполнять сознание. «Он хочет расстаться со мной, Оливия! Что ты сделала?!» Слёзы начали собираться в уголках глаз, но его следующие слова заставили мой разум застыть.

— Я инопланетянин.