Глава 17

“Сэр… оно обострилось.”

Переговоры Городского Дозора, Участок 141

Голем приземлился среди выведенных из строя наёмников, в одном конкретном тяжёлом случае – на них.

Наёмники не были образованными людьми. Они не путешествовали по Солнечному Монорельсу, не видели бесконечных чудес и ужасающей красоты, обитавших в звёздах над их головами. Их жизнь была столь же проста, сколь и сурова, жизнь в заключении нищих многоэтажек и металлокаркасов в бедных колониальных канавах Империи Корпуса. Мышцы прибыли. Культура и мистика обошли их стороной.

Украшенный облик Варфрейма обескураживал их. Драгоценная, цветастая фигура, яркий металлический шут, порождённый из замысла искажённого сознания и воплощённый в реальность ремесленниками и мастерами техноцитовой плоти. Каждый дюйм был высечен и изукрашен с заботливой детализацией. Золото, алебастр, агрессивный красный и живой жёлтый – буйство красок и абсурда. Она рассматривала их птичьими наклонами головы. На обоих концах ромбовидной головы блестели и бренчали маленькие серьги.

Следующий напавший лишился руки. Непросто было проследить, как именно это произошло. Только его рука потянулась к кобуре, как вдруг эта же рука изогнулась и закрутилась в воздухе, всё ещё сжимая столь нужный ей ретранслятор. Звук кнута-лезвия в руке Варфрейма рассёк воздух уже постфактум, хлёсткий треск, эхом отразившийся от высокого свода потолка.

Снесённый рынок превратился в арену, огороженную рухнувшими палатками, покосившимися прилавками и раскиданными безделушками. Её окружили со всех сторон.

Наёмники двинулись в сторону цели, только теперь целей стало пятеро. Пятеро шутов захихикали, будто наслаждаясь их замешательством, дрожащим рокотом их оружия, которое они переводили с цели на цель трясущимися руками. Какая-то иллюзия, грязные трюки Бездны. Не имело значения. Значение имело то, что в дублирующихся руках големов мелькнули парные пистолеты-пулемёты Фурисы. Варфреймы в унисон театрально поклонились, иллюзия, невозможность, проклятый мираж.

Сара засмеялась, и бойня возобновилась с новой силой.

***

Тэлин завозился в путах, заработав от Нииры ещё один свирепый взгляд.

“Прекрати уже. Не получится.”

“Уж извини, что я хоть пытаюсь!”

“Думаешь, я не пыталась?!”

“Тихо, вы оба!” – рявкнул Келпо. Он как раз отходил от болеутоляющих и теперь жалел о каждой секунде своего существования.

Их троих привязали к единой укреплённой бамбуковой перекладине, руки связали толстой витой верёвкой. На палке висели маленькие колокольчики, звеневшие каждый раз, когда Тэлин тщетно пытался проверить прочность верёвки.

Парсон-Лак засмеялся, снова подгоняя Тэлина прутиком. К концу прутика был приделан какой-то простейший электрошокер для скота. Тэлин уяснил это на собственном опыте.

“Успокойся, Сура! – беззубо усмехнулся следопыт. – Эти верёвки – из земных лиан, не так-то просто рвутся!”

Он громко рассмеялся и ткнул Тэлина ещё раз. Через плечо охотника была перекинута другая верёвка, уходившая к завязанному мешку, в который запихнули мальчика. Каждый раз, когда мальчик пытался проверить свои путы, очередной разряд тока призывал его к послушанию. Парсон-Лак тащил его по земле с жёсткой силой, противоречившей его жилистой фигуре.

Они шли по одному из подводящих обратно ко входу в Космопорт коридоров. Они покинули побоище рынков, хотя перестрелка вызвала перекрытие всего сектора. Тревога Городского Дозора звучала из установленных на каждом углу старых систем гражданского оповещения, веля жителям оставаться в помещениях до окончания проверки безопасности. Вскоре улицы заполонили патрули Дозора, отряды Моа и Бурсы принуждали население к обычному повиновению.

“Уже недалеко, – подстегнул их Парсон-Лак. – Босс ждёт в ангарном отсеке.”

Тэлин бросил сердитый взгляд, но продолжил путь. Его ухо и так уже кровоточило от последнего удара прутиком.

Они оставили рынки далеко позади, шагая навстречу неопределённой судьбе под звон колокольчиков.

***

Бедро Мираж прижалось к лодыжке, и шея последнего наёмника треснула, как сухая ветка. Череп раздробился под сокрушающим весом.

Она отпустила тело, и оно плюхнулось на пол. Воздух пронизал оружейный дым. Хотя бы криков больше не звучало.