Глава 444 — Шрам
Глава 444 — Шрам
От лица Артура Лейвина.
Перевернувшись на спину, я отвернулся от исчезнувшего портала. Что-то поблизости издавало слабый, но тревожный гул, в сопровождении которого по саду разливался тусклый свет: это было само варп-устройство. Кроме света и звуков оно также выделяло достаточно тепла, чтобы завяли цветы, которые были раздавлены им всего несколько секунд назад.
Я слишком долго смотрел на артефакт, пытаясь осознать. Мои мысли не касались самого устройства. Скорее, они были разделены между боем в Нирмале и моим ядром. Артефакт был лишь отвлекающей пеленой, заволакивающей все остальное. Я еще не был готов переваривать произошедшее.
Краем глаза я заметил движение, и рядом со мной появилась Сильви. Она не могла скрыть своего страха. Ее руки прижались к моему боку, где меня пронзил мой собственный эфирный клинок, управляемый концентрацией маны Сесилии. Сильви крепко зажмурила глаза, и я почувствовал, как ее разум прощупывает мой собственный, мою рану, мое ядро. Я чувствовал, как она ищет искусство Вивиума, которому научилась в Эфеоте, так же, как чувствовал безрезультативность этих поисков.
Ее сродство к эфиру изменилось. Ее понимание было переписано.
Я схватил ее за руки, и она испуганно распахнула глаза. ‘Я уверен, что со мной все будет в порядке, мне просто нужно время, чтобы исцелиться’.
‘Но твое ядро, что если…’
«Я исцелялся и от гораздо худшего», — сказал я вслух, но эта уверенность подорвалась, когда от усилий, затраченных на эту фразу, у меня начался приступ кашля, и я выплюнул полный рот крови. «А Чхоль…»
«Без сознания», — тихо сказала она, ее голос был напряжен от беспокойства. «Я думаю, что это обратная реакция на попытку удержать его форму Феникса».
Я кивнул. От этого движения меня пронзила боль.
Свет залил двор: с десятка сторон вспыхнули магические прожекторы. Мгновение спустя активировались магические барьеры, защищающие двери и окна особняка, перед которым мы приземлились.
Однако прошло совсем немного времени, и входная дверь открылась, а барьер снова исчез. На пороге появился Даррин Ордин в халате, потирающий сонные глаза, которые светились немного диковатым светом — очевидно, мы его разбудили.
Он взмахнул рукой, и световые артефакты, направленные на нас, померкли, и я смог разглядеть несколько лиц, выглядывающих из окон особняка. «Грей, что это — Зубы Вритры!» — вздохнул он, бросившись ко мне через двор. Он перевел взгляд с моей раны на лицо, потом на моих спутников и, наконец, обратно, побледнев. «Пойдем, отнесем тебя в дом, этой ране нужно…»
«Нет», — сказал я, поднимаясь на колени. «Со мной все будет в порядке. Просто… мне нужно время».
Мой разум переместился внутрь, сосредоточившись на моем ядре. Порез на его поверхности кишел эфиром; фиолетовые частицы вдавливались в царапину, уплотняясь, а затем вплавлялись в поверхность ядра. Все это время эфир вытекал из ядра, подпитывая медленное заживление. Только струйка возвращалась обратно, атмосферный эфир устремлялся к моей броне, а затем втягивался в раненое ядро для очищения.
Удар по ядру был непрямым, полученная рана не пробила твердую оболочку. Я уже давно не испытывал страха перед ранением, и это вернуло его в полной мере.
Если бы ей удалось нанести более прямой удар, мое ядро могло бы быть уничтожено.
‘Поглощение моей маны, видимо, дало ей какое-то небольшое представление о взаимодействии маны и эфира’, — ответила Сильви, прикусив губу. ‘Но я не уверена, что понимаю произошедшее’.
Даррин, стоящий позади Сильви, не сводил глаз с моего бока, из которого продолжала течь кровь.
Она обернула достаточным количеством маны мой клинок, чтобы перенаправить его. Я растерялся, застигнутый врасплох, и когда с новой вспышкой маны, лезвие вонзилось в меня, я среагировал слишком медленно.
Я почувствовал внезапную прохладу в боку, когда эфир понемногу начал оттекать от моего ядра к ране, сшивая мышцы, кости и внутренние органы. Поток крови стал замедляться.
Большая часть эфира, обволакивающего мое ядро, заполнила царапину, оставив слабый шрам. Все это сильно опустошило мои резервы. Сам шрам зудел, скорее, как отголосок в глубине моего сознания, чем на поверхности ядра. Я не мог оторваться от него; подобно солдату, разглядывающему в зеркале свежезажившую рану, я мысленно прощупывал рубец на поверхности ядра, погружаясь в дискомфорт и пытаясь понять его.
Только когда рваная кожа на боку начала заживать, я отвернулся от шрама и неуверенно потянулся к своим Божественным Рунам. Не для того, чтобы активировать их, а чтобы убедиться, что они реагируют. Реквием Ароа покалывал мой позвоночник, а Сердце Мира горело, привлекая внимание к окружающей нас атмосферной мане. Они сработали, как и ожидалось, хотя оба были… тяжелее, чем следовало бы.
Я устал, и мое ядро почти опустело. Вздохнув, я выпустил эфир из каналов и закрыл глаза, давая себе время, необходимое для исцеления.
Я услышал, как Даррин вернулся в дом, вероятно, чтобы сообщить детям о случившемся. Сильви отошла от меня, чтобы еще раз проверить состояние Чхоля, и ее беспокойство не покидало меня через нашу связь.
К тому времени, когда моя рана затянулась, я чувствовал себя совершенно измотанным. Я давно не помнил, чтобы мое ядро было так напряжено, и уж точно не с момента формирования третьего слоя. Мне нужно было время, чтобы восстановиться и напитаться эфиром — гораздо большим, чем тот скудный атмосферный эфир, который имелся здесь.
Поднявшись на ноги, я открыл глаза и снова посмотрел на варп-устройство.
Гул утих, как и свечение утекающей маны. Вытащив артефакт из разрушенной садовой грядки, я заметил, что он теплый на ощупь, а по боку кованого металла идет тонкая трещина. Любопытствуя, я использовал свой скудный запас эфира, чтобы направить ману, необходимую для активации устройства. Зуд шрама усилился.
Устройство откликнулось на мои усилия, но даже при таком незначительном приложении маны оно потускнело.
«Теперь его хватит всего на пару раз», — сказал Даррин, появляясь во дворе в простой тунике и брюках. Когда я взглянул на него, он кивком указал на артефакт. «Они недолговечны, даже такие мощные, как этот. Я бы вообще не доверял ему с такой трещиной». Улыбаясь, он протянул руку, и я крепко пожал ее. Его взгляд скользнул по вновь восстановленной броне, скрывшей все признаки ранения. «Рад видеть, что все не так плохо, как казалось».
«Я еще не уверен в этом», — пробормотал я, но спохватившись нерешительно улыбнулся ему. «Извините, что взбудоражил ваш дом. Это было единственное место, о котором я мог подумать, учитывая ситуацию, в которой мы оказались. Но мы не можем здесь задерживаться. Мне нужно только поднять на ноги моего спутника и…»
«Грей-Артур, ты должен кое-что знать», — сказал Даррин, его голос был низким и настоятельным, а выражение лица напряженным. «Аларик здесь. Его, конечно, не разбудила сигнализация по периметру, старый пьяница, но он уже должен был сползти с кровати и надеть штаны. Прежде чем убегать, послушайте, что он скажет».
Серьезный тон Даррина заставил меня задуматься. После минутного колебания я кивнул.
Взяв варп-устройство, мы занесли бессознательное тело Чхоля в дом и уложили его на диван. Я оставил Сильви присматривать за ним, а Даррин отправил своих подопечных по комнатам, включая расстроенную Браяр.
Когда мы вошли в кабинет, Аларик уже был там и, разумеется, налил себе выпить. За его спиной, там же, где я его оставил, стояла активная половина Компаса Восхождения, весело гудящая в неведении обо всем, что произошло с момента моего последнего использования.
Аларик настороженно посмотрел на меня, когда я сел напротив него. Усталость давила на меня со всех сторон, но я мог сказать, что этот седеющий Восходящий устал не меньше меня.
«Старик», — сказал я.
«Щенок», — фыркнул он в ответ. Взяв крепкий напиток, он вздохнул и подпер голову свободной рукой, закрыв ладонью один глаз. «Итак, могу ли я предположить, что именно твое возвращение на наш прекрасный континент вызвало такую бурю дерьма?»
«Что ты имеешь в виду?» — спросил я, откинувшись в кресле и скрестив руки.
Ладони Аларика взметнулись вверх, умудрившись каким-то образом не расплескать свой напиток. «Что я имею в виду, он говорит». Он взглянул на Даррина, который только пожал плечами. «Ответный удар, парень. Контрнаступления. Высококровные ополчились на нас. Армии выскакивают из сморщенного сфинктера Агроны, чтобы вернуть города, от которых он отказался. Я говорю о многомесячных достижениях, потерянных за считанные дни».
Даррин уставился на свои руки. Налитые кровью глаза Аларика сузились, когда он посмотрел мимо меня вдаль. Они оба были измотаны… и напуганы, понял я.
«Расскажи мне побольше», — сказал я, наклонившись вперед. «Серис должна знать, что происходит».
Аларик с насмешкой осушил свой бокал и начал горько, но подробно рассказывать о многочисленных потерях, понесенных восстанием только за последнюю неделю.
Силы Серис никогда не были достаточно велики, чтобы создавать армии и совершать прямые нападения на Владык; они полагались на контроль Серис над Сехз-Кларом, чтобы сохранить хоть какую-то опору. За пределами Сехз-Клара борьба велась в основном в тени, через шпионов и агентов, которых организовывал Аларик со своими связями. После того как Серис отступила в Реликтовые Гробницы, большая часть активной деятельности повстанцев ушла в подполье. Однако благодаря действиям нескольких отважных представителей Высоких Кровей им удалось захватить и удержать под контролем несколько городов в Труасии, Вечоре и Сехз-Кларе.
Эти города были важнейшими перевалочными пунктами для других операций, в первую очередь для снабжения. По словам Аларика, попытки вернуть города были минимальными, и в течение нескольких недель после падения Сехз-Клара силы повстанцев одержали несколько неожиданных побед.
Но в считанные дни эти города пали, а контролировавшие их представители Высоких Кровей либо призвали свои войска к отступлению, либо были казнены ударными группами лоялистов. Что еще хуже, сеть связей, информаторов, шпионов и операторов Аларика подвергалась нападениям и убийствам.