Мужчина и отвертка

Бросив свой рюкзак рядом с ним, я встала на колени и наклонилась над его телом. При взгляде на него я сразу же заметила еще кое-что. На левой и средней части его лица была фарфоровая маска, которая прикрывала губы и нос. Однако эта жуткая маска была сломана на треть и обнажала правую щеку мужчины, полностью покрытую шрамами.

«Это шрамы от ожогов. Должно быть, он получил их много лет назад».

— Эй, — сказала я, — Все в порядке, не двигайся, я постараюсь тебе помочь.

Я увидела панику в глазах мужчины, когда он взглянул на меня. Это было странно. Казалось, что он панически боится не отвертки, а того, что я нахожусь рядом и пытаюсь ему помочь.

Но мне было все равно, сейчас не время требовать объяснений. Я быстро открыла рюкзак и нашла небольшую аптечку. Хвала мне за то, что я организованный и предусмотрительный человек, поэтому всегда ношу с собой аптечку во время путешествий. Правда, она была совсем небольшой, и я не совсем понимала, что мне делать.

«Если из тела человека торчит какой-то предмет, нельзя его извлекать, так как это может вызвать неостановимое кровотечение. Нужно немедленно вызывать скорую помощь» — слова учителя из школьного курса первой медицинской помощи всплыли в моей памяти.

Мой телефон был вне зоны доступа сети, поэтому я была совершенно беспомощна.

«Но если в доме есть стационарный телефон…»

— Мой телефон не ловит сигнал. Есть ли в доме стационарный телефон, которым я могу воспользоваться? — спросила я дрожащим, нетерпеливым тоном.

— Нет! — крикнул мужчина, заставив меня подпрыгнуть.

— Что? Мне нужно вызвать скорую помощь, иначе ты можешь умереть, — парировала я.

— Не надо! — возразил он глубоким, хриплым голосом, — Никакой скорой помощи.

Я на секунду замерла, но потом, к счастью, взяла себя в руки.

— Ладно, похоже, другого выхода нет.

Я взяла из аптечки маленькие серые ножницы и, прежде чем пострадавший успел среагировать, начала разрезать его майку.

Он болезненно вздохнул, когда я осторожно разрезала ткань вокруг отвертки. Наконец я добралась до верхней части майки, освободив его живот и грудь. Левой рукой я наложила на поврежденное место несколько стерильных марлевых жгутов, а правой схватил отвертку. Бросив на парня жалостливый взгляд, я принялась медленно вытаскивать отвертку из его живота.

А он лишь зажмурил глаза в знак принятия.

Затем началось кровотечение. Прижимая рану, мне оставалось лишь надеяться на лучшее.

«Не могу поверить, что он не дал мне вызвать скорую. Зачем я вообще его послушала?!»

Я чувствовала себя безответственной и глупой. Я должна была позвонить…

В университете я изучала социологию и криминологию, и у нас были базовые курсы по оказанию первой помощи. Их было не очень много, но, по крайней мере, это было то, на что я могла положиться, пытаясь вспомнить все детали, которые я знала о ножевых ранениях.

«Никогда не извлекайте предмет, всегда ждите прибытия медицинской помощи».

На глаза навернулись слезы, когда я увидела, что парень сильно истекает кровью, и была на сто процентов уверена, что, кем бы он ни был, если он умрет, это будет только моя вина. Я вспомнила, что очень важно успокоить раненого человека, и, пытаясь взять себя в руки, заставила себя заговорить с ним.

— Все будет хорошо, ты поправишься, просто будь со мной, — сказала я самым нежным голосом, на который только была способна.

К счастью, удача была на нашей стороне, и вскоре после этого кровотечение пошло на убыль. Я полагала, что отвертка попала ему в район кишечника, так что, если в него не попадет инфекция, он, скорее всего, выживет.

— Будет очень больно, но потом тебе станет лучше, — предупредила я, набирая в руку медицинский спирт.

Бедняга громко стонал от боли, пока я выливала на рану немного спирта. Закончив промывать рану, я наложила на нее повязку и немного надавила на нее, чтобы помочь его телу остановить оставшееся кровотечение.

В этот момент он потерял сознание. Впрочем, это меня не удивило — в конце концов, я только что вытащила отвертку из его живота.

***

Положив ему под голову красную подушку, которую я нашла на кровати, и подложив под ноги несколько завернутых одеял, чтобы улучшить кровообращение, я проверила его пульс. Он был в норме.

Его зеленый кардиган сполз с плеч, когда он корчился от боли. Я слегка покраснела, когда мой взгляд на несколько мгновений задержался на его обнаженных плечах, бицепсах и волосатой груди. И, чтобы лишний раз не смущать себя, я взяла с кровати одеяло и осторожно укрыла его, вспомнив, как важно согреть раненого.

«Кто этот парень? Почему он так странно одет? Почему он такой грязный?»

Мужчина выглядел довольно высоким даже в лежачем положении. Босиком и одет в грязную, старомодную одежду. А еще он выглядел так, будто давно не принимал душ. Его темные вьющиеся волосы откинулись назад, когда он запрокидывал голову от боли.

«Не рассердится ли он, если я сниму остатки маски, чтобы положить ему на лоб мокрое полотенце?»

Я поняла, что маску он надел не просто так. Очевидно, он сделал это, чтобы скрыть свое изувеченное лицо, но она сломалась и все равно не закрывала шрамов, так что это уже не имело значения. И все же, я немного колебалась, прежде чем протянуть руку к его лицу и снять оставшуюся часть маски.

На левой части его лица шрамов не было, оно было целым, как и нос, губы и большая часть лба. Он казался очень красивым даже со шрамами.

Я быстро нашла дорогу в ванную, намочила полотенце, вернулась в комнату и положила мокрую ткань ему на лоб.

«Что же здесь произошло?» — подумала я, осматривая комнату, которая была похожа на место смертельной битвы.

В остальном это была детская спальня. На полу валялось несколько игрушек, видимо, упавших с полки. На стене в наклонном положении висела картина с изображением щенка.

В голову закралась мрачная мысль, заставившая меня тревожно сглотнуть. Что, если спасенный мною парень был нападавшим и убил другого мужчину внизу? Что, если он также напал на женщину и мужчину в машине? Что, если я спасла жизнь злодею?

Его вздох вырвал меня из собственных мыслей. Он осторожно наклонил голову, приходя в себя, и медленно открыл глаза. Он приподнял голову в попытке посмотреть на свой живот, чтобы проверить рану, и, похоже, слегка удивился, когда понял, что его тело укрыто одеялом. Затем он поднял голову и посмотрел на меня, поймав мой взгляд. На его лице появилось замешательство, и вдруг он потянулся к своему лицу и дотронулся до него. В его глазах сразу же появилась паника, когда он понял, что фарфоровая маска исчезла. Он быстро поднял обе руки, пытаясь прикрыть правую часть лица, когда наши взгляды снова встретились.

Страх и паника, которые я обнаружила в этом взгляде, были абсолютно волнующими, но стыд в его глазах был еще хуже. Мне стало неловко, как будто я увидела что-то, чего не должна была видеть.

Он выглядел таким хрупким, таким уязвимым, когда смотрел на меня между своих рук, как испуганный ребенок смотрел бы на кого-то сильного и властного. Чувство справедливости взыграло во мне, и я даже забыла о страшных мыслях, которые были в моей голове всего несколько секунд назад. Я понятия не имела, кто этот парень и что с ним случилось, но знала одно, никто и никогда не должен чувствовать себя так плохо из-за своей внешности.

— Все в порядке, — голос дрожал, когда я медленно потянулась к его рукам и мягко попыталась отвести их от его лица, — Эй, это не первые шрамы, которые я вижу в своей жизни. Честно говоря, я видела и гораздо хуже. Ты не должен меня бояться.

Мои слова заставили его отвести руки от правой щеки, но он продолжал прерывисто дышать, пока смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Все хорошо, — повторила я, — С тобой все будет хорошо. Ты позволишь мне немного позаботиться о тебе?

Я продолжала, не отдавая себе отчета в том, что автоматически разговариваю с ним, как будто пытаюсь успокоить испуганного мальчика.

— Я остановила кровотечение и обработала твою рану, но ты должен немного полежать здесь.

Парень ничего не ответил, только смотрел на меня широко распахнутыми глазами, как будто я сказала что-то такое, чего он никогда раньше не слышал.

— Я пойду найду здесь несколько вещей, которые нам могут понадобиться, — сказала я, пытаясь встать, но вдруг почувствовала его руку на своей собственной. Он с отчаянием сжимал ее.

— Не оставляй меня.

Он умолял. Или требовал? Я не была уверена, но его слова заставили меня замереть. Но не то, что он сказал, стало причиной моего ступора, а голос, которым он это сказал… Я никогда не слышала, чтобы такой голос вырывался из горла взрослого мужчины. Это был голос ребенка, а не мужчины. Дрожь прошла по спине, и я даже слегка приоткрыла рот от удивления.

«Что это, черт возьми, было?»