Прощай

Я не пыталась сопротивляться, и позволила ему крепко поцеловать меня. Но этого было мало, и он не остановился на достигнутом. Меня грубо толкнули, я потеряла равновесие и упала на диван. Брамс в мгновение ока оказался рядом, опустился рядом со мной на колени, и быстрым движением уложил меня на спину. Я слегка приподняла верхнюю часть тела и прижалась губами к его губам, когда он забрался на меня сверху.

Напряжение в этом поцелуе было почти невыносимым. Я притянула его голову ближе, пытаясь сильнее прижаться к его губам, даже если знала, что это физически невозможно. Я зарылась пальцами в его волосы, сжимая в кулак локоны, а мы поглощали друг друга так грубо, что почти забыли о дыхании. Прошло совсем немного времени, и мы растворились друг в друге, задыхаясь и пытаясь перевести дыхание, не разрывая зрительного контакта.

— Нам нужно… остановиться… — я задыхалась. Брамс кивнул, и похоже, голод в нашем поцелуе шокировал и его.

Однако он снова наклонился к моему лицу и стал целовать меня гораздо медленнее и нежнее.

— Мы не можем этого сделать. Только не тогда, когда я уезжаю через несколько часов, — пробормотала я, — Будет гораздо труднее прощаться, если мы… Мы не можем так поступить с собой.

— Я знаю, Эли, — Брамс ответил небольшим кивком, его голос был печальным и покорным одновременно? — Но что, если…

— Что если? — спросила я, играя с его кудрями.

— Что, если я тебя не отпущу? — спросил он глубоким голосом.

Я продолжала смотреть в его светло-зеленые глаза, поглаживая пальцами его правую щеку. Я почувствовала грубость шрамов на его коже, тех самых шрамов, из-за которых он был так неуверен в себе. Шрамы, которые я учила его уважать, поскольку они были частью его самого. Частью его тела и его истории, которая была не менее достойной в своей красоте и уникальности.

Я перевела взгляд с его лица на глаза.

— Отпустишь. Ты отпустишь меня, — тихо произнесла я.

— Я мог бы легко запереть тебя в своей комнате внутри стен и оставить там навсегда, — медленно произнес он, все еще глядя мне в глаза, — Ты так слаба, что не смогла бы дать мне отпор.

— Да, ты мог бы это сделать, Брамс. Но не сделаешь, — ответила я, — Ты не сделаешь этого, потому что ты знаешь меня. Ты знаешь, что меня нельзя держать в клетке, и я уже не буду прежней, если ты закроешь меня в доме. Тебе все равно будет лучше без меня, чем смотреть, как я ломаюсь и теряю себя день ото дня. И ты это знаешь.