Пустота

Были моменты, очень долгие моменты, когда я искренне верила, что это никогда не закончится. Предсмертный грохот мебели, когда ее части доживали свой последний миг, разбиваясь вдребезги от неистовой ярости Брамса. Я обнимала свои колени, сидя на верхней ступеньке, зажмурив глаза, и молча плакала, ожидая, когда он остановится.

Мне вспомнилось кое-что из моего прошлого в поместье Хилшеров. Несколько месяцев назад я впервые наказала Брамса за его шалость, когда он покрасил поля Лудо в синий цвет моим любимым лаком для ногтей. Тогда он тоже потерял контроль над своими эмоциями и разгромил свою комнату, а я в это время сидела на том же месте — точнее, на третьем этаже, а не на первом, как в этот раз. Сцена в моем воображении казалась такой далекой, как будто это произошло много лет назад, как будто мы тогда были двумя разными людьми с разными жизнями. Брамс потерял самообладание, потому что его впервые наказали после десятилетий, в течение которых ему сходило с рук его озорство.

На этот раз он потерял самообладание, потому что наконец-то смог вспомнить все, что произошло на его восьмой день рождения, включая убийство его рыжей подруги-няни. Однако восстановление доступа к заблокированным воспоминаниям не было сплошной радугой и бабочками со счастливым концом. Вовсе нет. Это также означало, что ему пришлось столкнуться с ужасающей сценой, свидетелем которой он был в детстве. Со сценой жестокого убийства.

«Двух убийств».

Мой желудок сделал неожиданный поворот, когда я напомнила себе о том пугающем факте, что Брамс, должно быть, вспомнил и о втором убийстве. В этом хаосе я почти забыла об Эмили Криббс. Я все еще располагала лишь половиной информации и не могла собрать воедино все недостающие части этой запутанной истории о восьмом дне рождения Брамса. В том числе и по времени. Брамс убил Эмили, а затем стал свидетелем того, как его дядя убил Джессику? Разве это имеет смысл? Но тогда почему тело Эмили было найдено по меньшей мере в миле от могилы Джессики?

Честно говоря, я не имела ни малейшего понятия, и голова моя была слишком утомлена, чтобы думать. Мне нужно было сосредоточиться на текущем моменте, на защите Брамса от полного, необратимого психического коллапса. Не то чтобы у меня была возможность защитить его от его собственного разума, но я должна была сделать все, чтобы хоть как-то поддержать его.

От размышлений меня отвлекла внезапная тишина, наступившая в кабинете мистера Хилшера. Книги больше не бились о стены, а фарфоровые вазы не разбивались… Неужели все закончилось?

Я подождала еще минуту, прежде чем нашла в себе силы встать и отпустить перила. Колени все еще дрожали, в горле пересохло, и я осторожными тихими шагами вошла в кабинет, чтобы посмотреть, что там происходит.

Брамс стоял посреди комнаты спиной к двери, его зеленый кардиган был испачкан после того, как он час назад раскопал могилу Джессики, а кудрявые волосы лежали на голове в полном беспорядке. Словно ангел смерти, он стоял на фоне хаоса — разгромленного офиса, перевернутой и разбитой мебели, — почти застыв, и единственным признаком того, что передо мной не скульптура самого Люцифера, были его широкие плечи, двигавшиеся вверх-вниз в быстром ритме, когда он задыхался.

Затем он обернулся и поймал мой взгляд.

Его зеленые глаза были красными и опухшими от долгих бессонных ночей, но, к моему огромному удивлению, ярость и ненависть утихли в его взгляде. Он казался усталым и… пустым.

Это было очевидно. Брамс все еще был в шоке. Он все еще задыхался, его тело тряслось, когда он посмотрел на меня, как человек, чей мир только что рухнул, не зная, куда идти и что делать дальше.

Я ничего не сказала, ведь подходящих слов попросту не было. Руководствуясь инстинктами, я протянула к нему руку и стала ждать, надеясь, что он примет мою поддержку. Он не стал медлить, а медленно подошел ко мне, и я крепко взяла его липкую руку.

Я хотела отвести его на кухню, чтобы приготовить для него чашку горячего травяного чая, но когда мы добрались до последней ступеньки, он почти упал, и мне пришлось обхватить его за талию, чтобы поддержать.

— Бра-а-амс… — заикалась я, все еще находясь в шоке. Но Брамс ничего не ответил, только уставился в пустоту остекленевшими глазами. Вместе с разумом на эмоциональный шок отреагировало и тело: оно дрожало, как будто у него была опасно высокая температура.

— Брамс? — я попыталась еще раз, осторожно встряхнув его за плечи, но реакции не последовало.

Я зарылась лицом в ладони от бессилия, когда меня осенила внезапная идея.

«Успокоительные средства миссис Хилшер…»

Я побежала наверх, в спальню тети, чтобы найти оставленную ею коллекцию лекарств, а также те крошечные желтые таблетки, которые ей приходилось принимать при приступах тревоги. Я понимала, что это опасная игра, но это была чрезвычайная ситуация. У Брамса был нервный срыв, и я не представляла, что еще с ним делать. Так бы поступили и в больнице, успокоив его подобными препаратами.

Я дала ему две желтые таблетки, затем положила под голову подушку. Я накрыла нас толстым серым одеялом и крепко обняла его, стараясь не обращать внимания на то, что от него пахло самым ненавистным, что я могла придумать в данный момент. Грязью свежевырытой земли. Он пах смертью.