Решения

Это случилось на следующий день, как я и ожидала. Я не могла смотреть в свои глаза в зеркале, вспоминая свое детское поведение накануне вечером.

«Неужели я действительно приревновала Брамса к Гретте и устроила из-за этого сцену? Это совсем на меня не похоже, я не устраиваю сцен. Что этот парень делает со мной? Он сводит меня с ума».

Позавтракав, я удалилась в свою комнату, сказав Брамсу, что устала и мне нужно побыть одной, чтобы отдохнуть. Но на самом деле я просто не хотела находиться рядом с ним. Он делал меня неуверенной и уязвимой. Как и накануне вечером. Когда я думала о его чувствах к Гретте, я чувствовала в себе странную, необычную ярость, как будто мой внутренний мир полностью зависел от него, от того, как он смотрел на меня, что он мне говорил и что он чувствовал по отношению ко мне. Я была настолько уязвима, как будто я была раздета догола в горах, покрытых снегом, и он был единственным человеком, который мог заставить меня снова почувствовать тепло.

Это чувство крепло с каждым днем, когда мы становились все ближе друг к другу, и вчерашний эмоциональный поцелуй был ярким тому подтверждением. Обычный поцелуй на ночь после этого оказался более долгим, чем предполагалось.

Не говоря уже о чувстве вины, которое было слишком сильным, чтобы я могла с ним справиться.

«Сначала я защищала убийцу, а теперь влюбилась в него? Нет, это слишком. Этому нужно положить конец».

Мне и так было нелегко, но слова Аарона все еще звучали в моей голове, заставляя меня чувствовать тошноту каждый раз, когда они всплывали в моем сознании. Это было трудно признать, но Аарон был прав. Что-то было не так во всей этой истории с Хилшерами, и я чувствовала это всем своим телом, хотя и не могла определить, что именно. Я просто чувствовала это и не могла избавиться от предупреждения своей интуиции о том, что сейчас произойдет что-то очень плохое, и это ощущение убивало меня.

После обеда я снова вернулась в свою комнату, стараясь держаться от Брамса на расстоянии. Я понимала, что долго прятаться от него не смогу, но все равно мне нужно было посидеть там какое-то время наедине со своими мыслями.

Когда солнце на закате стало превращаться в красный шар и окрасило все небо в розовый, фиолетовый и оранжевый цвета, я услышала стук в дверь.

— Входи, — сказала я, удивившись, что он вообще постучал. Раньше он никогда этого не делал.

Я повернулась спиной к рубиново-красному солнцу, чтобы встретить Брамса. Он подошел к окну и остановился рядом со мной, глядя мне в лицо.

— Красиво, не правда ли? — спросила я удивленным голосом, переводя взгляд на разноцветное небо.

Брамс не ответил, только наклонил голову в ту же сторону. Мы еще некоторое время смотрели в окно, когда он заговорил.

— Что случилось, милашка Эли? — спросил он тихо и осторожно, словно ожидая страшного ответа.

Сначала я была уверена, что ничего не скажу ему о своих чувствах и буду вести себя как ни в чем не бывало, но потом, к моему величайшему удивлению, слова сорвались с моих губ почти непроизвольно.

— Мне страшно, Брамс, — сказала я, глядя на него снизу вверх, а мой голос был таким же тихим, как и его.