S.O.S.

Почти месяц спустя…

« — Ты очень непослушная девочка! — говорю я ей, стараясь говорить угрожающе, но знаю, что этого недостаточно, чтобы прекратить ее жестокие дразнилки.

— Мама сказала мне, что однажды ты станешь моим мужем, и я буду обводить тебя вокруг пальца. Тогда ты будешь делать все, что я тебе скажу, — Эмили кричит мне в лицо со злобной ухмылкой.

— Что? — спрашиваю я, не понимая, что она говорит. Обводить вокруг ее пальца…? Что это вообще значит?

— Я не знаю. Мне мама сказала, — она пожимает плечами, — Я всем расскажу, какой ты ужасный, если ты не будешь притворяться моим мужем.

— Я не хочу. Оставь меня в покое! — говорю я. Не все ли равно, если она еще больше наговорит обо мне другим детям? Они и так меня ненавидят.

— Я расскажу твоим маме и папе, что ты говорил мне ужасные вещи, — она продолжает говорить высоким голосом, который я не выношу.

Эти слова поразили меня. Я до сих пор чувствую папину ладонь на своем лице, когда меня наказали в прошлый раз за то, что я отказался играть с этой ужасной блондинкой. Я не знаю, что делать, я в отчаянии, я не смог помешать ей убежать к родителям.

Она подходит ко мне вплотную, гораздо ближе, чем я предполагал.

— Ты будешь моим мужем, ты должен поцеловать меня, Брамс, — говорит она и закрывает оставшееся между нами расстояние.

Я чувствую, как во мне нарастают паника и ярость, и от досады толкаю ее в плечи.

Она с воем теряет равновесие и падает на землю в лесу. Ладно, пора уходить, пока она не ударила меня или еще что-нибудь. Я разворачиваюсь, готовый бежать обратно в дом, но она больше и быстрее меня, и уже снова стоит на ногах. Она толкает меня назад, и я падаю, но куст позади меня не дает мне долететь до земли, являясь моей опорой. Я машинально ругаюсь, по-детски говоря ей, что она самая ужасная девочка, которую я когда-либо встречал.

Я вижу слезы в ее глазах.

— Я бы все равно тебя не поцеловала, никто бы не поцеловал! — кричит она, — Ты должен пойти поплакаться своей мамочке, потому что она единственная, кто будет целовать тебя на ночь!

Я хочу плакать, мои руки складываются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Я хочу, чтобы она ушла, но не только сейчас. Я хочу, чтобы она исчезла навсегда, чтобы я больше никогда не видел ее отвратительного лица. Некоторое время мы стоим в тишине, мое сердце колотится, дыхание сбивается, а я продолжаю смотреть на нее. Ее ухмылка постепенно исчезает, и она выглядит… испуганной? Она боится меня? Неужели я наконец-то имею над ней власть? Она тихо вздрагивает, когда я начинаю идти к ней, я вижу чистый страх в ее глазах… Да, наконец-то я контролирую ситуацию… Подождите, почему все вокруг вдруг стало выглядеть темнее? С резким криком все вокруг становится черным, а затем… БАМ!»

Я проснулся от того, что сердце колотилось в горле, а дыхание было неровным. Я сел, ощущая холодное прикосновение промокшей футболки к своей коже. Потребовалась минута, чтобы понять, где я нахожусь, и что я только что проснулся от своего обычного кошмара с привычной потерей сознания в конце.

Сумев успокоиться, я огляделся. Я сидел в спальне Элисон, в ее кровати, но ее нигде не было. За окном было пасмурно, но явно светло. Я посмотрел на маленькие часы на тумбочке, они показывали половину восьмого утра.

Я уже готов был подняться с кровати, когда дверь спальни открылась и вошла Элисон. Она тоже была в пижаме, ее волосы выглядели более растрепанными, чем любым другим утром, она выглядела явно бледнее, и под глазами были темные круги.

Она закрыла за собой дверь, затем открыла ближайший ящик и положила в него что-то. Я даже не сразу понял, что она держит в руке какой-то небольшой предмет, но было уже слишком поздно, чтобы понять, что это. Затем она забралась в постель, прямо в мои объятия.

Я был уверен, что это моя вина. Кошмары ужасно действовали не только на меня, но и на нее. Я непроизвольно будил ее почти каждую ночь, разговаривая во сне, пинаясь и задыхаясь. С каждым днем кошмары становились все сильнее, а я совершенно не знал, что делать. Мы оба были беспомощны. Если бы я мог позволить сну продолжаться и вспомнить, что произошло с Эмили, тогда, наверное, все было бы кончено. Но дело в том, что я подсознательно не хотел вспоминать. Кто захочет вспоминать, как убивал кого-то?