Глава 9

С точки зрения Кушины Узумаки

— Наконец-то я вернулась! — закричала она во всю мощь своих легких, когда Минато использовал Хирайшин, чтобы вернуть их в Коноху.

— Не так громко, Кушина. — прошипел ей Минато, а затем испустил усталый, побежденный вздох, когда Наруко снова начала плакать.

— Тише, моя милая. Смотри, мы вернулись в наш дом. — сказала она, укачивая маленькую Наруко на руках, а затем подняла ее в небо, чтобы она тоже могла увидеть Коноху. — А теперь, позволь мне показать и тебе славу Великого Рамена.

Наруко начала хихикать от ее слов, и ее лицо мгновенно осветилось улыбкой.

— Вот видишь, Минато. Даже Наруко любит рамен.

— Это не… — начал говорить Минато, но она уже бросилась в Коноху, поэтому больше его не слышала.

Пять минут спустя.

Она обнимала миску с раменом и плакала слезами радости.

— Наконец-то мы снова вместе, мой дорогой Рамен! — Она всхлипнула, а затем сделала паузу, когда Наруко неловко скорчилась в ее объятиях. — О, ты тоже хочешь немного рамена, Наруко-тян. Ведь так~ Ведь так~

— Думаю, она ерзает, потому что находится в новом для себя месте, а ты слишком громко себя ведешь. — раздался голос сбоку, и она повернула голову, чтобы увидеть своего маленького ученика, сидящего на стуле рядом с ней.

Когда он успел там появиться?

Хотя, если подумать, неважно.

— Ох, Рен-кун, мой милый маленький пудинг. Как же я по тебе соскучилась! — воскликнула она, собираясь погладить малыша, но тот лишь ловко увернулся от ее объятий.

— Не сейчас. — сказал он, нахмурив брови. — Ты воняешь.

Она почувствовала, как будто стрела пронзила ее сердце, и уставилась на мальчика. — Это не от меня пахнет, сопляк. Это запах от жизни в горах Миабоку в течении последних 3 месяцев. — Затем она сделала паузу.

— Ах… Я не должна была тебе этого говорить.

Рен бросил на нее грозный взгляд, когда она смущенно хихикнула.

— Ну что, хочешь подержать маленькую Наруко? — спросила она, умело используя ребенка, чтобы уйти от своей оплошности.

Рен на краткий миг уставился на ее дочь, после чего на его лице образовалась мягкая улыбка, и он кивнул.

— Почему бы и нет.

Она передала ему свою дочь, но не успела даже обучить его, как правильно держать ребенка, как обнаружила, что он делает именно это.

Хуже того, у него это получалось лучше, чем у нее, учитывая, как Наруко тут же затихла в его объятиях.

Видя ее замешательство, Рен объяснил.

— Я присматривал за малышкой Сацуки дома, когда Микото-сан была занята, поэтому мой скилл няньки медленно рос. Если так пойдет и дальше, то я стану нянькой №1 во всей Конохе.

На это она приподняла бровь.

— Хох~ Тренируйся, тебе это понадобится, когда у тебя появятся собственные дети, мой пухленький пельмешек.

В ответ на это Рен снова бросил на нее грозный взгляд, продолжая нежно укачивать малышку Наруко на руках.

— Во-первых, мне всего пять лет. А во-вторых… я не такой уж и пухленький.

— Нет, ты пухленький.

— Нет, я не пухленький.

— Нет, ты пухленький.

— Нет, я не пухленький.

— Нет, ты пухленький.

— …Если я пухленький пельмень, то ты помидор.

Она сделала паузу, пока ее мозг осмысливал слова. А затем пришла в гнев.

— Как ты меня назвал, мелкое отродье?

— Что? Ты умеешь подкалывать других, но не хочешь принимать подколов от других, моя малышка Помидор-тян~~ — сказала Рен певучим голосом, и ее костяшки пальцев затрещали от того, как сильно она сжала кулак.

— Хочешь повторить, сопляк?

Рен еще мгновение смотрел на нее, прежде чем улыбнуться.

— Ты меня больше не напугаешь, Помидора-сенсей. Я овладел навыками бегства за последние три месяца, пока тебя не было.

— Вот как… — сказала она, готовясь наброситься на него и обрушить свой гнев на его милые пухлые щечки. Но тут она приостановилась, услышав, как кто-то прочистил горло перед ней.

Она обернулась и увидела господина Теучи, который бросил на нее разочарованный взгляд.

— Пожалуйста, доешьте свой рамен, пока он не остыл, Кушина-сан. — напомнил ей Теучи-сан, и ее глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что ее рамен действительно остыл, когда она не обращала на него внимания.

Только не в ее присутствии!

Она тут же нырнула в свой рамен и заплакала от радости, почувствовав райский вкус спустя целых три месяца.

Тем более, что единственное, что она могла есть на горе Миобоку, — это пайки, которые приносил Минато, или харчи, которые готовила для нее Ма.

…Такой жизни она бы никому не пожелала.

— Добавки! — крикнула она, как только доела первую миску и заметила, что господин Теучи уже ушел готовить для нее другую миску.

*хнык хныкf* Он так хорошо ее знал.

Затем она повернулась, чтобы посмотреть на Рена, который тихонько напевал колыбельную спящей Наруко, и приостановилась.

…возможно, в хвастовстве Рена о том, что он нянька № 1, была доля правды. В конце концов, он, похоже, справлялся с Наруко-тян гораздо лучше, чем даже она сама.

Вспомнив все те ночи, когда маленькая Наруко просыпалась с плачем, а она не могла ее успокоить, потому что понятия не имела, в чем дело, в ее глазах появился острый блеск.

— Рен. — сказала она, положив руку ему на плечо и одарив его напряженным взглядом. — Как насчет того, чтобы ты с этого момента переехал жить в мой дом. Я пренебрегала твоими занятиями фуиндзюцу последние три месяца, и будет справедливо, если я заглажу свою вину.

Рен в третий раз за день бросил на нее грозный взгляд, не допускающий возражений.

— Ты просто хочешь использовать мои навыки няньки.

— Аааа! Нет. Это совершенно не так! — нервно сказала она, быстро отступая назад, но затем приостановилась, заметив, что он не купился на ее слова. — Ладно… ну и что, если я хочу нанять тебя в качестве няни. Что в этом плохого?

— Не интересует. — Рен тут же отказался.

— Я буду тебе платить. Я заплачу тебе очень много. — Сказала она, притворно всхлипывая у него на глазах.

— Пожалуйста. Неужели ты не можешь помочь своему дорогому сенсею хотя бы в этот раз.

— Нет, — безжалостно ответил Рен, и она опустилась на стол.

— Мой ученик такой жестокий. — захныкала она, продолжая придумывать, как заставить его работать ее няней. Хм… Ее муж был Хокаге, так что, возможно, она могла бы использовать это?

— Вот ваш рамен со свининой, Кушина-сан. — сказал Теучи, ставя перед ней очередную миску, и она снова начала лить слезы радости.

— Ах! Мой дорогой рамен~.

3575648