Глава 11.4

Я понял одну вещь: я собираюсь получить в свой арсенал столько элементов, сколько мне будет нужно. Я не собираюсь лгать, я намерен полностью овладеть всеми пятью элементами, а затем и другими субэлементами, такими как Стихия Дерева и Стихия Лавы. Поэтому меня нельзя рассматривать как человека, у которого есть только Стихия Жара, нет, я тот, кто может овладеть всем этим, а это значит, что мне придется как-то объяснить свои способности.

— Асума сенсей, — заговорила я, привлекая его внимание.

— Что, выскочка? — спросил он.

Я закатил глаза от этого комментария, но продолжил:

— Я тут подумал… не думаю, что у меня есть родословная.

Асума вздохнул:

— Ями, тебе не нужно лгать, я же говорил, мой отец не такой человек.

— Я знаю, — вздохнул я, — я хотел сказать, что не думаю, что я могу сочетать два типа стихий из-за родословной, это скорее потому, что у меня идеальный контроль над чакрами.

Асума поднял бровь:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что сказал, — ответил я ему. — Я попросил Ко сенсея проверить мой поток чакры, и он сказал, что он идеален, абсолютно идеален. Я думаю, что объединил их не потому, что у меня есть Кеккей Генкай, а скорее потому, что мой контроль настолько хорош, что я могу сделать это без серьезных проблем.

[Пинг!

Ложь удалась!]

О да, бля!

Асума нахмурился:

— Ну, это кажется более вероятным. Сочетание чакры Ветра и Огня таким образом приводит к Стихии Жара, которая только однажды была замечена у народов стихий, а именно: у ниндзя в Суне. Она умерла довольно давно, так что я сомневаюсь, что она могла быть твоей матерью. Хм… хорошо, мы расскажем это Хокаге, посмотрим, что он скажет.

Через десять минут мы стояли перед Хирузеном, и Асума все объяснял отцу.

— Итак, есть две теории, — заключил Асума, — либо у него есть Кеккей Генкай, либо его особенно хороший контроль чакры позволяет ему комбинировать элементы, создавая впечатление, что у него есть Кеккей Генкай.

Хокаге смотрел на меня, не произнося ни слова. Он вынул трубку и выдохнул дым. Он отложил трубку в сторону и обратился ко мне:

— Можешь показать мне, Ями?

— Я знаю только одно дзюцу, и оно довольно разрушительное.

— Хм, тогда как насчет этого, — он протянул бумагу чакры, — ты знаешь, что это?

Я кивнул:

— Да.

— Тогда давай посмотрим, — сказал он, протягивая ее мне.

Я посмотрел на бумагу, а затем на двух мужчин-Сарутоби.

— Огонь.

Я направил огненную чакру, поджигая верхнюю половину листа. Я немедленно остановил поток чакры, а затем переключился на ветер.

— Ветер.

Бумага разрезалась пополам, а затем я направил чакру Жара.

— Жар.

Бумага фактически вылетела из моей руки и взорвалась синим пламенем, разрываясь на куски.

Глаза Хокаге, наконец, расширились от удивления:

— Потрясающе.

Асума почесал бороду:

— Похоже, твоя теория контроля чакры все-таки имеет некоторые достоинства, малыш.

— Я никогда не видел, чтобы бумага чакры так реагировала, — сказал Сарутоби, посасывая трубку. — Ты действительно уникальный ниндзя, Ями. Я благодарю свою счастливую звезду, что ты родился здесь, я рад, что не знаю тебя в качестве противника.

— Итак, что мы будем делать? — спросил Асума.

Хокаге некоторое время молчал, потом вздохнул и сказал: