Глава 17.4

Лейтенант и более пятидесяти его людей уже знали, и если они знали, это означало, что скоро об этом узнает весь Хоно. А значит, скоро весть дойдет до Конохи. А это значит, что мне лучше просто признаться сейчас.

Я вздохнул и посмотрел на Хокаге, протирая глаза:

— Когда я сражался с Итачи… Я едва успевал за ним. Его глаза… они были какими-то другими. Они сделали его быстрее, чем я. Я едва мог отбиваться от него, плюс он продолжал пытаться подловить меня под действие гендзюцу, и это сделало бы битву решенной. Но потом… я увидел, как пострадал Орел, и… что-то изменилось.

— Что случилось, Ями? — спросил Хирузен.

— Я стал быстрее, я обрел больше контроля… мои глаза… они изменились.

Я направила чакру в свои глаза, показав их красный цвет.

Сарутоби ахнул от шока, увидев мои глаза. Трубка выпала у него изо рта, когда он разинул рот:

— Ш-Шаринган. Но как? Т-ты… ты Учиха?

Я закрыл глаза и позволил им вернуться в нормальное состояние.

— Итачи так думает. Он объявил меня Учихой перед лейтенантом армии Дайме и его людьми. Я… я думаю, что он, возможно, говорит правду.

— Черт возьми, конечно, он прав, — сказал Хокаге, поднимаясь на ноги и фокусируя взгляд, — да… да, я полагаю… Я полагаю, что твой Шаринган у тебя действительно именно поэтому. У тебя волосы Учихи, и глаза и лицо одного из них. Но твоя душа… все-таки Сенджу. Тебе не хватает их высокомерия и их холодного отношения. Их кровожадности и чувства гордости. Но… у тебя есть их сила… ты кажешься мне идеальным сочетанием Первого Хокаге и его соперника, Мадары Учихи.

Я моргнул: